Два идиота - Алёна Снатёнкова

Хочу поспорить насчет прошлой жизни, ведь, скорее всего, он был обезьяной, но не успеваю, потому что мой рот нагло затыкают.

Снова дрожу, когда его пальцы проскальзывают под короткую юбку, сминая в кулак тонкие кружева. Не-е-е, в интернете не пишут, что можно сгореть от одного лишь прикосновения. В реале я пылала, и мне это безумно нравилось.

Он подкидывает меня в воздух, и я тут же ногами цепляюсь за него, как за единственное спасение перед смертельным обрывом. Мы углубляемся в квартиру, по пути задевая и роняя светильник, который с грохотом падает на пол.

- Мы разгромим Мамаевскую квартиру.

- Буду счастлив компенсировать каждую разбитую или сломанную вещь.

Верю.

Сама вложусь.

Решительный взгляд - и я задницей чувствую, как меня опускают на что-то твердое. Похоже, парень не шутил, когда про сломанные вещи говорил. Он усадил меня на комод, чтобы мучительно медленно начать стягивать с ног юбку.

Сдерживаться больше не могу. Откидываю в сторону тряпку и на него почти запрыгиваю. Хочу даже наорать на него за эту медлительность, но куда там, снова по телу разряд тока, когда его пальцы проскальзывают под последнее кружево, которое осталось на мне.

- Никольская, ты точно девственница? – Удивлен, да?

- Проверь, – выдыхаю, махая красной тряпкой возле разъяренного быка.

Кажется, я сейчас сама взорвусь. Мне этого хочется. Внутри такой вулкан из эмоций и желаний, что тормоза отказывают. Спрыгиваю с него, и сама тянусь к брюкам.

- Я своими руками завел бомбу, – ржет он.

Идиот. Мне не смешно. Чувствую себя ребенком, который сладость ищет и очень скоро найдет. Нашел бы, но его остановили.

– И это, черт возьми, охрененно.

Он осторожно водит пальцами по моему телу, словно запоминая каждый момент. А я сама оказалась настолько завороженной этим зрелищем, что даже не заметила, как осталась абсолютно голой. И это было самым классным чувством. Видеть на себе восхищенный взгляд Гуляева. Смотреть, как он кусает губы и гладит мой живот. Как его руки сжимаются в кулаки, когда мы врезаемся друг в друга, на этот раз навсегда. Теряюсь в реальности, не понимаю, где я, знаю только одно – я с ним.

Сама помогаю ему раздеться, отшвыривая штаны в сторону, не думая, что телефон лежал в кармане. Он летит в стену и с грохотом падает, заставляя нас на секунду прерваться и посмотреть на него.

- Ну-у-у, я знал, на что шел, когда начал в тебя влюбляться. – Он пожимает плечами, а я от его слов пьянею. Закрываю глаза, наслаждаясь услышанным, а когда открываю, то уже лежу на спине, а Евсей нависает сверху. Впивается в мой рот, будто доказывая, что не врал, был честен и он правда влюблен.

А мне и доказывать ничего не надо, когда я сама…

Ух-х-х.

Евсей прикусывает напрягшиеся соски, выбивая из головы остатки мыслей. Исследует каждый сантиметр моего тела, превращая меня саму в скрипку в опытных руках скрипача. Разве может человек такое испытывать? Разве бывает так, чтобы от прикосновений хотелось кричать на весь мир и требовать, чтобы они никогда не прекращались?

Зачарованно смотрю на него, пальцами проводя по кубикам пресса. Не играюсь, нет, просто мне требовалось до него дотронуться. Казалось, что если не прикоснусь, то сойду с ума. Хотелось большего. Намного большего.

Он ловит ртом каждый мой стон. Каждое слово, которое я выкрикиваю в момент сумасшествия. Резкая боль была всего лишь секундной болью. Когда Евсей с беспокойством заглянул мне в глаза и замер, я не придумала ничего  лучше, чем самой насадиться на него бедрами. Это волшебство. Сказка, которую Гуляев мне показал.

- Никогда и не с кем… чтобы вот так… - его хриплый голос и плавные движения. - Только ты, Пантера. Всегда только ты.