Научи меня верности - Алиса Рассл

Олег вот уже полчаса измерял шагами кабинет. Нервно чесал затылок и тихо матерился. Его мерзкий поступок по отношению к Ульяне вот уже не один месяц не давал покоя. Да, она виновата, да, сука и предательница. Но все же, наверное, не стоило вот так…

Олег как увидел ее тогда, как представил, что она извивалась под тем козлом, как выкрикивала, кончая, имя того, другого, так крышу-то и сорвало. Словно пелена перед глазами, а потом, когда в голове прояснилось, понимание, насколько он отвратителен, какое он на самом деле мерзкое животное, вышибло весь воздух из легких. Лежащая на полу Ульяна, немощная и измученная, до сих пор у него перед глазами. А еще те ужасные фото, где его тогда еще любимая девочка улыбается какому-то утырку, обнимает его и идет с ним в номер. И видения эти еще долго будут выворачивать его душу наизнанку. Хотел к Наташе пойти, отомстить. Но не смог. Пришел тогда к ней, взъерошенный, набросился с поцелуями с самого порога. Жадно целуя, словно наказывая и ее, и себя, стал срывать с нее домашнюю одежду, а она лишь стонала в ответ, прижимаясь теснее. И лишь когда Наташа оказалась полностью обнажена, опустилась перед ним на колени и потянулась тонкими пальцами к его ширинке, Олег остановил ее. Беловой не требовались объяснения, она по одному взгляду уже поняла — это был секундный порыв, о котором он жалеет. Осознание подействовало словно пощечина. Обожгло болью и обидой. Ната убрала руки и присела на край дивана, старательно сдерживая рвущиеся на волю слезы. Нет уж. Раз пришел — значит, что-то случилось, значит, уже хоть малюсенькая надежда, но есть.

— Прости, Нат, — с раскаянием проговорил Олег. — Не могу я так, из мести.

— Да.

Ната рваными движениями стала поправлять волосы. Затем, видимо, все же придя в себя, наконец, накинула халат на голые плечи.

— Я постелю тебе в гостиной, Олег, — уже в дверях сказала она. — А завтра утром ты непременно расскажешь мне, что происходит.

Он несколько раз порывался съехать, но Ната всегда находила предлог, чтобы он задержался, да и его самого тяготили мысли об одиночестве. Ведь в компании намного проще забыться. Потапов мог бы пойти к родителям, но ловить на себе каждый день сочувствующие взгляды, слушать мамины причитания каждое утро…  Нет, это было выше его сил. А Ната после того раза вела себя с ним, как ни в чем не бывало, и предложила пока перекантоваться у нее. Так и стали они жить, как в студенческие годы, когда одну квартиру на двоих снимали. Но все же нет-нет, да поймает на себе ее полный тоски и горечи взгляд, и от этого становилось как-то муторно на душе. А в тот день, когда Ульяна пришла и увидела его в Наташиной квартире, Олегу вообще хотелось провалиться на месте! Нет, он понимал, что имеет полное право жить, как ему вздумается, но отчего-то чувствовал себя предателем. Несмотря на то, что предан был именно он.

Олег вытащил сигарету, щелкнул зажигалкой и, глубоко затянувшись, откинулся на спинку кресла. Он уставился в потолок, выпуская дым тоненькой белесой струйкой. Сколько будет еще продолжаться этот ад? Когда он уже сможет вспоминать об Ульяне, не ощущая во рту этот мерзкий и прогорклый привкус предательства? Наверняка никогда. Олегу казалось, что теперь он будет вечно вариться в этом котле, доверху наполненном обидой, болью и еще чем-то горьким и склизким. И каждый день теперь — как день сурка: подъем, завтрак в компании Беловой. Она трещит о чем-то самозабвенно, а он делает вид, что слушает. Затем быстрые сборы и работа-работа-работа! Олег в последнее время сам хватался за каждую возможность задержаться, практически все заказы висели на нем. Он пахал до глубокой ночи, до рези в глазах, пока Ната не вытаскивала его из кабинета. Фактически пинками. А потом отрубался, еще не коснувшись подушки. Без снов. Чтобы наутро повторить все сначала.

Олег хлопнул себя по коленям, встрепенулся и снова открыл файл. Все, перерыв закончен, пора снова за работу. Бессмысленно пролистав презентацию от начала до конца и обратно, Олег прикрыл глаза. Не выходит! Сегодня он никак не может сосредоточиться ни на чем. Неужели выдохся? Или все дело в том, что сегодня ему как-то особенно тревожно. Ульяна. Как она там? Когда через день после его ухода позвонил Вадим, Олег даже не удивился. Ударил бы кто его сестру — закопал бы на месте. Потому, когда вместо приветствия он получил кулаком в нос, даже не расстроился. Лишь спросил:

— Как она?

— Как она может быть, по-твоему, после всего, что ты с ней сделал? — прокричал шурин, схватив Олега за грудки. — Да она выглядит как жертва изнасилования! Урод!