Ты меня (не) спасёшь - Агата Чернышова

«Может, и к лучшему, что всё выяснилось накануне переноса эмбрионов, а не после. Определённо, так и есть», — записала я в дневник и нарисовала вместо точки маленькое разбитое сердечко.

Теперь надо вернуться к анониму. Нет, эта дама явно не желает мне добра, иначе какого чёрта скрываться. В голове после всех стимуляций немного прояснилось, кажется, я снова возвращаюсь к разумной жизни. Вот и подумаю о ней, пока есть время.

Я отправилась на кухню, налила крепкого чёрного чаю с лимоном, сделала двойной бутерброд с карбонатом из пакета Олега и снова села за письменный стол. Отпила большой глоток и откусила бутерброд.

После больничной диетической еды всё кажется необычайно вкусным. Стимуляции вызывают безумный жор, когда ты закидываешь еду, не чувствуя вкуса, а вот так, сидя и наслаждаясь каждый куском глотком, я давно не перекусывала.

Следующие несколько часов я пыталась на бумаге вычислить личность анонима, но в итоге захотелось спать, что я с удовольствием и сделала.

По крайней мере, это не Полина, бывшая суррогатная мать, ей это невыгодно. Да и зачем продолжать меня доставать? Из мести? Нет, явный бред.

Анонимом вряд ли является и коллега Ника. В его фирме меня особо не любили, но продолжать следить за моей жизнью и дальше, а аноним явно это делала, раз знала об Олеге, никто бы не стал. Ник свободен, так зачем эти сложности?

Уже утром, когда я окончательно почувствовала себя выздоровевшей от долгой болезни, мне пришла на ум такая простая мысль: аноним — человек, связанный со мной лично. Версия номер один. Или с Олегом.

В то, что это первый бывший построил такой хитроумный план по наказанию меня за прошлое, ни капли не верилось. Не в духе Олега, да и вообще подобный сюжет больше подходит для бразильских сериалов, а не для реальной жизни.

Может, его бывшая жена, если они действительно развелись, строит козни? Но зачем она начала это делать, когда я ещё была замужем за Ником? Вопросы, однако. А ответов пока нет.

* * *

Сегодняшний день я решила посвятить шопингу, а завтра выйти на работу. Довольно прохлаждаться, отложенные деньги проедаются со скоростью урагана, а они ещё понадобятся в декрете. Составить компанию на вечер я пригласила Лизу, и коллега с радостью согласилась.

Поход по магазинам вернул мне то, чего давно не хватало в жизни: беззаботности и «прямсчастного» счастья, как я говорила в четыре года. Это когда не надо думать о потом, о том, что делать завтра, не обязательно строить планы, достаточно просто радоваться, что выбралась в торговую суету, примерять новые платья к Новому году и беззаботно есть в кафе маленькой ложечкой горячий шоколад, запивая глинтвейном.

Возвращаясь с парой пакетов из торгушки, мы хохотали в такси, а потом долго ели роллы, что принесли с собой, у меня на кухне.

— Скажи, — решилась я спросить подругу, уже когда она начала собираться домой. — Дети — это очень сложно?

— Дети? — Лиза надула щёки и возвела глаза к потолку, а потом засмеялась и ответила: — Это навсегда. Но сложно. Хорошо, когда няньки есть, вот тогда терпимо.

Проводив коллегу, я села и записала в дневнике: «Всё думаю, о том, хоть бы получилось с беременностью Юли. Хоть бы всё сложилось, и она родила. А я получила долгожданного ребёнка.

И только сегодня пришло на ум, что ничего не знаю о детях. У меня будет девять месяцев, это да, но всё равно страшновато».

И отправилась спать. Впервые за последние месяцы мне ничего не снилось.

* * *

Через пару дней из клиники поступил звонок. Меня приглашали на консультацию, чтобы сообщить, как идут дела. Такие заведения ничего не говорят по телефону, с одной стороны, всё это понятно, а с другой, очень жаль. В прошлый раз с Ником мы были вместе, муж держал меня за руку, пока я не услышала, что всё отлично.

Теперь придётся ехать одной. Ну не тащить же подругу или бывшую мачеху только ради поддержки! У всех свои дела, да и посторонним слушать про мои тяготы деторождения ни к чему, пусть все и так всё знают.

Кстати, Марина сама позвонила накануне моего очередного визита в клинику.

— Как дела? А то я замоталась с близняшками, света не вижу.

Голос у мачехи и впрямь был усталый. Я часто её жалела, хотя в определённой степени даже завидовала по-доброму. Близнецы — это тяжело, но зато сразу отстрелялся, а на выходе получил в два раза больше счастья.

— Всё хорошо, работаю. После развода совсем пришла в себя.

— Хорошо, что ты ушла от этого козла! Он бы и дальше изменял, тут к гадалке не ходи.

— Точно, — подтвердила я, думая, что надо бы сворачивать разговор. У нас давно нет общих тем, разве что память об отце, но в последний год мы почти о нём не говорили.

А вспоминать бывшего мужа сейчас просто неприятно. Не потому что чувства не остыли, а совсем наоборот, глаза открылись, и я теперь недоумевала, как могла прожить с ним так долго и ничего не замечать.

Ответ знала и так: после разрыва с Олегом хотелось создать семью. Доказать себе, что я это смогу, несмотря на полное отсутствие позитивного опыта раньше. Ожидаемо, что всё закончилось у разбитого корыта.

— Ты меня слушаешь, Зоя? — голос Марины заставил меня вынырнуть на поверхность. — Опять витаешь в облаках? Помнишь, как Аркадия раздражала эта твоя всегдашняя задумчивость?

— Прекрасно помню, — кивнула я в зеркало напротив. — Он с чего-то решил, что у меня шизофрения и показывал меня трём или чётырём специалистам одновременно.

— Не сердись на отца! Тем более теперь. У меня, сама знаешь, тоже к нему претензий накопилось, на два твоих дневника хватит, если всё расписать! Кстати, ты всё ещё их ведёшь?

— Да, бывает, — ответила я. — Несмотря на все попытки отбить у меня к этому охоту. Помнишь, как отец достал его за обедом и прилюдно сжёг в камине? Я тогда три дня из комнаты не выходила, а потом заболела.

— Ну, тебе было тринадцать лет или около того. Понятно, что он поступил бестактно.

— Знаешь, о чём я думаю, вспоминая этот случай? — внезапно спросила я у замолчавшей Марины. На заднем фоне о чём-то громко беседовали близняшки.

— Что ты его ненавидела в тот момент? Так это нормально.

— Нет, я до сих пор не понимаю, как он умудрился его найти. Никогда не интересовался моей комнатой, даже перед сном не заходил, а тут вдруг пришёл, пока я была в школе и сразу обнаружил его, хотя тетрадь лежала в запертом шкафе стола?

— Да твоя обожаемая тётя Стеша постаралась!

Голос Марины сделался ехидным и колким, как и всегда, когда дело касалось бывшей домработницы. Они невзлюбили друг друга с первого взгляда.

— А она говорит, что ты рассказала, — парировала я, пытаясь застать мачеху врасплох, но та принялась только ахать в трубку, приводя довод за доводом, что ей это и даром было не нужно, и ничего-то она не выиграла, а тётя Стеша пыталась заменить мне мать, вот и заигралась.