Игры на раздевание - Виктория Мальцева

Alicks - Outside

На Рождество Кай пригласил меня к своей матери. Если бы не тот факт, что мы с миссис Керрфут  уже отлично друг друга знали (в связи с моей летней подработкой), то этот визит должен был бы считаться официальным знакомством с родителями моего бойфренда:

- Мама, мы с Викки живём вместе, - неожиданно объявляет ей он.

Достопочтенный доктор Камилла Керрфут, внезапно поняв, что девушка его сына - я, так сдавила свои совершенно не тонкие губы, что они почти исчезли из поля моего зрения. В её глазах не читалось неодобрение, нет, в них светилась испепеляющая злость.

Совладав с первой волной негодования, она все же разжала свой рот, чтобы произнести:

- Кай, можно тебя на минуточку, сын? Нам предстоит беседа наедине!

На что Кай, ещё плотнее прижав к моей талии свою руку, ответил:

- Мама, Викки - моя девушка. У меня нет от неё секретов, а тем более права обсуждать что-либо без неё, ведь это самый близкий человек. Разве не этому ты всегда меня учила?

Вот так достойный сын своей матери чётко и недвусмысленно обрисовал ей непоколебимость своего решения.

Она даже не предложила нам чай - проигнорировала важнейший принцип английского гостеприимства. Кай справился и тут: организовал всё сам, вручив мне чашки, заварник, сам извлёк из-под письменного стола расшитую синими цветами подушку и подложил под ноги матери. Этот его жест в тот момент вызвал у меня неприязнь, но теперь, будучи сама уже взрослой женщиной, я понимаю, как ловко и мудро он дал матери понять, что в его жизни она занимает то же почётное место, что и раньше, может рассчитывать на его поддержку и заботу, но на первом и главном теперь - его женщина, то есть я.

А ещё, будучи юной и глупой, в том жесте я не прочла главного - почти уникальное умение Кая как в кокон окутывать в заботу. А ведь этому его научила именно она - его мать.

Моя кротость мне помогла: Кай ей улыбался, улыбалась и я, и женщина с невыносимым характером не имела ни малейшего повода мне противостоять. Как бы тщательно она не искала причины завести разговор с Каем о том, что я неподходящая девушка - их не было. Как и возможности поговорить с ним наедине, поэтому она пыхтела, сверкала глазами, но неизменно молчала в моём присутствии. Я поняла, почему Кай так долго скрывал от неё «нас» - он не стыдился меня, он защищал. И позволил «знакомству» случиться лишь тогда, когда оно, во-первых, уже было неизбежным, а во-вторых, неспособным меня отпугнуть - уже слишком прочно к тому моменту мы были связаны.

С его многочисленными и почти бесконечными кузинами было всё то же самое: чем с большим недовольством разглядывали меня их глаза, тем плотнее рука Кая прижимала меня к его необъятному в сравнении со мной телу.

Первый снег в том году выпал третьего января:

- С первым снегом! – объявляет мне об этом событии Кай, на волосах его капельки, бывшие пару минут назад снежинками, а губы, его слаще самого сладкого сахара губы, растянуты в улыбке.

Он вынимает из кармана своей куртки небольшой свёрток. Я разворачиваю бумагу и нахожу в ней светло-серые носки с большими белыми снежинками.

- Сумасшедший! – говорю, а у самой от восторга голос глухой, прерывистый.

Эти пушистые носки я приметила в молле ещё месяц назад: они красовались на отдельном стенде рядом с другими расцветками, но именно от этой я долго не могла оторвать глаз, как и от их космической цены. За эти деньги можно купить двадцать пар носков отличного качества и даже не в Доллараме, а в Виннерсе, например. Но это был книжный магазин, в котором всегда существовал отдел канцелярии и мелочёвки, пусть и экстремально симпатичной на вид, но рассчитанной исключительно на тех, у кого не лады с бюджетной экономикой. Считать и экономно расходовать свой бюджет я отлично умею, но любоваться ведь никто не запрещал? Это бесплатно, поэтому я любовалась, пока Кай выбирал себе толстенную книгу по программированию, стоимостью, как пять пар этих божественно прекрасных носков.

И вот они в моих руках, но недолго: Кай, присев передо мной, сидящей на кровати, на корточки, натягивает фантастическое меховое баловство на мои ноги.

- Какие же они у тебя маленькие… - приговаривает. – Твои ноги… ступни. Размер явно не твой.

А у меня пропал дар речи. Но почему-то появились слёзы. Кай поднимает глаза, видит это, пугается, обнимает и, целуя в лоб, спрашивает: