Игры на раздевание - Виктория Мальцева

- Что я сделал не так?

- Ничего… Просто для меня никто ещё ничего подобного не делал!

- Послушай, - начинает, затем держит паузу, что-то проглатывает, хотя ничего же не жевал, - никаких подвигов. Лейф разбил телефон, и мы заехали в молл, чтобы купить новый. Выбрали, и, пока он расплачивался, я заскочил в книжный посмотреть, что за новинки к  Рождеству завезли, и увидел эти носки. Подумал: они бы очень уютно смотрелись на твоих вечно мёрзнущих ступнях, вон какие тёплые… Викки! – тут он как одержимый начинает целовать мои глаза, брови, щёки. – Я такой непроходимый осёл, Викки! Прости меня, а? Я исправлюсь!

Полвечера после этого я размышляю о том, почему его глаза сразу после этого эпизода стали немного красными, а в голосе я отчётливо слышала обрывы, как если бы его связки сковывал какой-нибудь спазм, и что, вообще, он хотел мне всем этим сказать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На следующий же день Кай едва пролезает в дверь, с трудом удерживая перед собой огромный букет самых разнообразных и разноцветных цветов:

- Я не знал, какие у тебя любимые, но, может быть, ты мне теперь расскажешь?

И он стал дарить мне цветы довольно часто. Не такие большие букеты, конечно, а поскромнее, но делал это примерно раз в неделю. А ещё покупал плюшевых медведей, тапочки-единороги довольно недешёвого европейского бренда, затем перешёл на платья и даже ажурное бельё. От такого его внимания я в прямом смысле сходила с ума и совершенно не умела этого прятать, но Кай всегда оставался доволен. Ну, по крайней мере, он улыбался.

Два года спустя, в свой двадцать пятый День Рождения я впервые получу ювелирное украшение.

Кай, по уже ставшей правилом привычке, поднимает меня и водружает ногами на стул. Не произнося ни слова, вручает чёрную коробочку. Я раскрываю её и вижу то, что, в некотором роде, ожидаю – кольцо. Размер камня, скорее всего бриллианта, почти сразу заставляет меня начать сокрушаться о том, как много часов моему Каю пришлось работать, чтобы сделать мне традиционное предложение. Я поднимаю на него глаза с одним только словом:

- Это…

- Это не то кольцо, - обрывает меня он.

И добрая половина гостей ресторана на Бёрнебийской горе выдыхает то ли разочарование, то ли облегчение. Мои глаза почему-то сразу упираются в улыбающееся лицо Дженны и похлопывающую по её колену руку матери Кая.

- Это кольцо – подарок в твой День Рождения, давай помогу, - он вынимает золотой ободок из чёрной коробочки и натягивает на мой негнущийся от конфуза палец.

Пока я изо всех сил собираю себя в кучу, чтобы не выкинуть что-нибудь странное и непонятное толпе гостей, приглашённых Каем для празднования моего двадцатипятилетия, включая всех его друзей, его мать, мою мать, подругу Адити и ещё дюжину неизвестных мне лиц, история продолжает развиваться:

- «То» кольцо могло быть только в красной коробке, - вынимает из другого кармана алую коробочку, отщёлкивает крышку, и я вижу его: белый металл и довольно большой изумруд. – Вот это - для твоего безымянного пальца, - уточняет.

В моей голове затмение. Я не понимаю, это игра или… сложная игра?  А если вдруг правда, и всё по-настоящему, то почему он делает прилюдно такую интимную вещь, как:

- Викки, я люблю тебя. Пожалуйста, позволь мне стать твоим мужем!

Марина зажимает обеими руками рот, Адити – глаза, моя мать вытирает слёзы обеденной салфеткой, Дженна поднимает свою с пола (салфетку), а мать Кая массирует пальцами одной руки виски́.

-Викки, - Кай обнимает ладонями мои щёки и принуждает смотреть только в его глаза. Я не знаю, что именно выражает его лицо, но он не смеётся и не улыбается - он чем-то обеспокоен. – Викки, пожалуйста, скажи что-нибудь? – просит.

- Что?

- Лучше «Да».

Мне необходимо увидеть лица людей, чтобы понять, что происходит, и где я нахожусь, но Кай не даёт, держит мёртвой хваткой, заставляет смотреть только на него:

- «Да», - снова подсказывает шёпотом. - Прости, что делаю это при всех, но так нужно. Просто ответь мне «Да»! Одно маленькое, такое короткое слово…

И он целует. Прилюдно. Его губы скользят по моим, сжимают и, не отпуская, сжимают ещё крепче. Я чувствую его язык, и он просит, уговаривает, умоляет ответить ему:

- Да, - произношу, как только он отрывается.

Ресторан взрывается аплодисментами. Весь. И та часть посетителей, которые не являлись нашими гостями, тоже вытирает слёзы.

Его руки дрожат, когда он надевает второе кольцо: два металла, холодный и тёплый, прозрачный камень и зелёный – рядом.

- Мы хорошо смотримся вместе, - тихо определяет и смотрит в мои глаза, а мне приходит на ум, что я, кажется, научилась понимать его эмоции: он вымотан, ему всё это далось нелегко, и он один из всех знает, что репетиций не было. Что всё это было более чем реально, живо и непредсказуемо.  Что это – наша с ним жизнь.

Через полгода мы станем мужем и женой.