Наследника заказывали? - Кира Фарди

– Хочу. Я добуду где-нибудь деньги. Может, часть долгов полиция переложит на Сергея. Пойдем мама.

Мы, обнявшись, делаем шаг к двери, но тут ледяная статуя Влад размораживается  и преграждает нам дорогу.

– Хорошо. Ваши условия, Варвара Петровна.

Наконец-то он смотрит мне прямо в лицо. В его глазах я вижу искорку сочувствия, которая тут же гаснет.

– Мне ничего не надо.

– Но договор составлен на очень выгодных для вас э-э-э…, – адвокат замирает, подбирая слова, – преференциях. Владислав Павлович оплачивает часть вашего долга, как только вы забеременеете. Как я понял, из рассказа Татьяны Николаевны, выплата по ростовщическим долгам будет уже на днях. Потому мы и торопимся.

– А что взамен?

– О, совсем немного. Владислав Павлович хочет находиться рядом от начала, до финала процесса.

– И рожать со мной пойдет?

– Если понадобится, даже буду держать вашу руку, – отвечает Влад и улыбается кончиками губ.

– Варя, мы тебя не принуждаем, – вступает мама. – Но сама видишь, обстоятельства тяжелые.

Этот разговор помогает мне немного успокоиться. И правда, чего я разбушевалась? Гормоны буквально сводят меня с ума. Я внимательно читаю договор, несколько секунд раздумываю, а потом словно бросаюсь с высокого берега в омут и подписываю его одним махом.

Кажется, все выдыхают облегченно, даже Влад светлеет лицом. Наблюдаю, как довольный адвокат складывает бумажки в папку, а ее застегивает на кнопку и прячет в портфель. Так и вспоминается сказка о Кощее Бессмертном, у которого душа прячется в игле, игла в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце. Не достать, не добраться при всем желании.

Все! Обратной дороги нет.

– Ужин в семь часов, – говорит нам Влад. – Отдыхайте.

Мы с мамой переглядываемся, кажется, он не шутил, когда говорил, что будет жить с нами. Но кто приготовит еду? В доме по-прежнему не появляются люди.

– Ты как? – тихо спрашивает мама, когда мы поднимаемся к себе.

– Нормально. Перенервничала только.

– Ничего, потерпи еще немного. Скоро токсикоз первого триместра пройдет, и станет легче.

– Ага! Видела же, что твой босс гонит нас в клинику. И что я ему скажу? Дорогой, я уже ношу под сердцем твоего ребенка.

– Нет, пока еще рано об этом сообщать. Нужно дать ему успокоиться и привыкнуть к мысли, что ты живешь в его доме. Если ты ему нравишься, как женщина, ему должно это понравиться.

– Ну, да. Или, наоборот, он меня возненавидит, тогда через девять месяцев нас вышвырнут на улицу.

– Не надо так пессимистично, – останавливает нашу перепалку мама.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль мы спускаемся вниз. Я принюхиваюсь: в доме нет запаха приготовленной еды. В роскошной столовой нас встречает Влад. Он сидит во главе стола и хмуро крутит в руках вилку. Больше никаких приборов нет.

– А где ужин? – глупо спрашивает мама, а мой желудок отвечает голодной песней. Я вообще есть, кажется, стала больше.

– Это я вас должен спросить: почему вы его до сих пор не приготовили? 

– Но…

– Вы внимательно читали контракт?

И тут я с ужасом осознаю, что только пробежалась бегло по строчкам, не вникая в содержание. Опять я попалась в лапы к проходимцу! Что за идиотка!

– Варя, о чем он говорит?

– Не знаю, – отрицательно качаю головой.

– Все очень просто: теперь вы обе приняты на работу в этот дом и отвечаете за его жизнедеятельность.

– Не поняла. Мы должны убираться, готовить, стирать?

– А еще гладить, ухаживать за садом, закупать продукты и вести учет всем расходам и приходам. А хозяин я строгий, нравится вам или нет. Через час жду ужин.

Влад поднимается с места и выходит из кухни. Мы с мамой потрясенно молчим.