Девушка на качелях - Татьяна Тронина

– Так я и знала… – задыхаясь, с раздражением произнесла Вера Петровна. – Мне сразу этот дом не понравился!

Григорий достал сотовый:

– Покровский? Тут наркоман. Руки распускает. Милицию вызывай. Мы его заперли пока…

Следующий вызов, на сегодня последний, – к мужчине с отравлением. Очередная жертва общепита…

Пока возились с бедолагой, везли в Боткинскую больницу, Григорий не мог не вспомнить, как в первый раз увидел Агнию. Тоже приехали на отравление, а там…

В памяти Григория навеки запечатлелось то самое, первое мгновение, когда дверь распахивается, и ее лицо, Агнии, – прямо перед ним. Раз, и Григорий утонул в ее глазах. А потом, на следующий день, он встретил эту девушку во дворе собственного дома, и она оказалась его соседкой. А потом… Нет, хорошо, что дежурство кончилось, с этими воспоминаниями не до работы!

«Кажется, я влюбился», – констатировал Григорий, возвращаясь домой. Он тысячу лет не влюблялся, а тут – здрасте… Тысячу лет назад была Марина.

Марина.

Он студент меда, она – так, без дела… Подрабатывала на почте. Эдик – он в академии тогда учился. Еще Славка, Костик, Люська, Борис были в их компании… Сидели все во дворе, пели песни под гитару – молодые, счастливые.

…Григорий заехал в арку, припарковался, вышел из машины. Остановился, оглядывая двор. Он часто так делал все последние годы – словно надеялся увидеть здесь Марину. Словно ждал чуда: вот она, Марина, снова здесь, во дворе, сидит на качелях… Хотя чего об этом думать – чудес не бывает.

Но почему так: было, а потом – бах! – и все исчезло? Григорий пошел вдоль дома к своему подъезду.

Поднял голову – там она жила когда-то. Она, Марина.

Григорий всмотрелся. За окном стояла девушка. Тонкий силуэт, нежные черты лица…

На миг Григорию показалось, будто он сходит с ума. Какая девушка, откуда она там? Кроме Лидии Трофимовны, старухи, никого в той квартире не должно быть!

Только в следующее мгновение он узнал Агнию. Агния сейчас находилась в квартире, в которой когда-то жила Марина. Как, почему? Зачем там – Агния?!

Девушка заметила Григория. Губы ее беззвучно шевельнулись.

Григорий быстро вошел в подъезд, одним махом перескочил лестничный пролет.

Из дверей квартиры, где когда-то жила Марина, вышла Агния. (О благословенные, счастливые, почти забытые времена, когда из этих дверей навстречу Григорию выходила его любимая… Неужели они вернулись?)

– Ты? – тихо сказал Григорий.

– Я, – едва слышно отозвалась она.

– Не уходи. Не уходи, пожалуйста!

Он шагнул ей навстречу и обнял. Господи, как же нестерпимо сладко было обнимать ее!

– Я не уйду, – обещала Агния. Потом поднялась на цыпочки и обвила его шею руками.

Милая, нежная.

Единственная.

* * *

Почему так произошло, Агния не знала. Она собиралась жить умом, а не эмоциями, она вроде уже нашла своего мужчину – сильного, мужественного человека…

Почему она вздумала ответить на объятия Григория?

Агния не знала. Руки сами потянулись обнять его. Ей так захотелось, и все тут.

Они вдвоем поднялись в квартиру Григория.

– Что ты делала там?

– У Лидии Трофимовны? Просто зашла… Она позвала. Лидия Трофимовна старенькая, ей скучно.

О Марине Агния не стала спрашивать. Все ясно – Григорий не убивал Марину, и вообще так глупо верить дворовым сплетням! Надо было с самого начала слушать свое сердце… И не встречаться с Ореховым.

А то теперь получается, что она, Агния, наломала дров – сначала отвечала на ухаживания одного, потом – другого… И все равно выбрала того, первого. Григория…

– Помнишь, ты говорил, что надо найти свидетельство о смерти? – спросила Агния.

Он вздрогнул:

– И?..

– Я нашла.

Григорий скинул с себя куртку, помог раздеться и Агнии.

– Что узнала?

– Она повесилась. Моя мама – повесилась. Представляешь?

– Ого… – Его лицо стало тревожным, помрачнело. – Ты была не в курсе?

– Нет. А ты? Ничего такого не слышал?

– Нет. Твой отец умеет держать все под контролем. Никаких слухов, никаких разговоров. Почему она повесилась?

– Я думаю – от горя, – коротко всхлипнула Агния. – Мой папа, он… он ей изменял.

– Но у нее же была ты! Зачем же в петлю-то лезть…

– В том-то и дело… – Агния закрыла лицо руками. – Зачем она это сделала, зачем?!

– Послушай… у нее, у твоей матери, наверняка была тяжелая депрессия. Она не отдавала себе отчет в том, что делает. Мнительно-тревожная, склонная к переживаниям личность… таких ничего остановить не сможет, ничего не удержит, я знаю!

Они прошли в комнату, Григорий посадил Агнию на колени, обнял.

– Я его ненавижу все равно… – прошептала Агния. – Он гад. Он гадкий гад.

– Оставайся у меня.

– Что?

– Ты не хочешь возвращаться домой? И не надо. Живи у меня. Сколько хочешь. Всегда.

– Что ты за глупости говоришь, ну что за глупости… – Агния пришла в отчаяние. – С какой стати я должна жить у тебя?

Григорий подумал и ответил чрезвычайно важно и даже торжественно:

– Потому что я не могу жить без тебя.

– Гришенька! – истерично расхохоталась Агния. – Ты бредишь, да?..

– Нет, я абсолютно серьезно.

– Ты же меня не знаешь!

– Ну и что? – Он прижал ее к себе, стал баюкать, точно маленькую девочку. – Это все не важно…

– А что важно?

– Ничего не важно.

– Ты вообще соображаешь, что говоришь? Если ничего не важно, то почему я должна остаться у тебя? Почему?..

– Потому что ты мне нравишься. И только это важно…

– Врешь ты все. Если бы ты знал, как мне плохо! – с тоской, агрессивно пожаловалась Агния.

– Вот поэтому ты и должна остаться у меня. Потому что только со мной тебе будет хорошо. – Харитонов поцеловал ее. – Не плачь, пожалуйста. Все хорошо. Я с тобой.

Как ни странно, но именно эти слова – «я с тобой» – магическим образом подействовали на Агнию. Она то ли всхлипнула, то ли застонала, уткнувшись лицом Григорию в шею, и затихла, пока он гладил ее по спине.

Его прикосновения не вызывали в Агнии отторжения, не заставляли ее сжиматься – как в объятиях Эдуарда. Наоборот, ей хотелось, чтобы Григорий продолжал ее гладить, не отнимал от нее своих рук.

– Я все равно тебе не верю, – шепотом, капризно (теперь уже скорее для проформы) пожаловалась она.