Обречённые на исцеление - Ирина Волохова

- А мне правда стыдно! Неудобно вышло.

- Забудь. – тихий смешок, – Скажи лучше – кто из этих баранов подарил тебе свадебный роуч?

Я обернулась, полная удивления.

- Калим. А что?

- Нет, ничего. – Асакура смотрел на зелёную долину внизу, завязывая волосы в хвост, – Реку видишь? От неё и дальше – прерии. Территория резервации Лакота.

- Не темни, кленовый лист*. Жаль, мы сейчас не сможем увидеть традиционных Лакота, – отвечаю ему, Хао оборачивается, со смесью негодования и интереса глядя на меня, – Ну, тех самых, что и по сей день живут по своим древним традициям.

- С чего бы я темнил? – на лице наигранное удивление, в глазах засели смешинки. Издевается.

- Я вижу тебя, как облупленного. Говори давай! – принимаю выжидательную позу, скрестив руки на груди.

Он закатил глаза и фыркнул. Я приподняла брови. Конечно он не признается, что ревнует! Или признается? В любом случае, свадебный роуч, моё заявление по поводу Вегаса… Я его спровоцировала буквально, хоть и не догадалась сама изначально, и он, в результате, отреагировал вполне адекватно. Правильным ли было на него обижаться? Нет, но я же женщина, в конце концов!

- Рано тебе с роучем носиться. – нехотя вякнул он, сморщив нос.

- Я, вроде как, нифига не маленькая, как и ты! – я прищурила глаз, – Или ты опять забыл, что я – вполне себе взрослая, состоявшаяся тётка?

- Блять… – Хао сказал это одними губами и отвернулся, но я успела увидеть.

Я наконец хихикнула, подскочила к нему и обняла со спины. Асакура шумно выдохнул и положил свои руки поверх моих. Упираюсь лбом между его лопаток. Даже этот брутальный тысячелетний засранец иногда, всё же, вызывает умилённую улыбку.

- Дурак ты, Хао-чан! – он резко напрягся от моего оскорбления, но следующая фраза перенаправила напряжение в ступор, – И как я в тебя, такого дурака, влюбилась?

Хриплый смешок и спина расслабилась.

- За власть?

- Неа.

- За силу?

- М-м, нет!

- Тогда я не знаю. – он рассмеялся и развёл руками, но после вновь сжал мои ладони, обнимающие его.

- За то, что ты, взирая со страниц книги, перевернул привычный мир. – я потёрлась щекой о его плечо и зашептала ему на ухо, – За все знания, что пронёс сквозь века. За всю мудрость на дне твоих глаз.

Он удивлённо промолчал, глядя куда-то вперёд.

- Все говорят, что любят просто так. Если любят за что-то, то это уже не любовь. – прижимаюсь щекой к его лопатке и прикрываю глаза, – А я люблю за это. Разве это неправильно?

Молчит.

- Хао…

Тишина.

- Хао-чан…

Снова тишина.

- Аса! – лиса материализовалась перед мной, – Я ему тут в любви признаюсь, а он молчит! – она пожала плечами, и всмотрелась в лицо сына, – Если ты сейчас же мне не ответишь, я тебя защекочу. А лучше укушу!

Лиса вдруг тихо-тихо хихикнула, глядя на Хао. Он резко повернулся в кольце моих рук и крепко прижал к себе. Да так, что трудно дышать стало. Осторожно глажу его по спине.

- Я никуда не убегаю. – звучу задушенно, объятия слегка ослабли, – Спасибо.

- Мгм. – его подбородок приземлился мне на макушку.

- Так и будешь молчать?

- А что я должен сказать?

- Например, что тебе было приятно это слышать или неприятно…

- Ты принимаешь мои заслуги и хвалишь меня за них. Как такое может быть неприятно?

- На свете существуют люди, которым не нравится, когда их хвалят.

- Я не человек, Аи.

- А кто же? Шаман? Оммёдзи? Даос? Монах? Основатель клана? Старый дух в новом теле? – выкрутившись из его объятий, спешу посмотреть в глаза, – Призрак прошлого? Мстительный дух? Заклинатель? Учитель? Духовный лидер? Кто ты, Хао Асакура? Скажи мне, я желаю знать.

- Сын лисы, демон-патч, Величайший…

- И давно ты этой грязью сам себе мозги промываешь? Вот уже тысячу лет, верно? – он зажмурился, будто от боли, но я продолжила, – Но находятся и те, кто видит, какой ты на самом деле. Или будешь утверждать, что я вру? Матамун, Опачо, Йо…

- Ты. – он открыл глаза, перебив, – Ты бесстрашно и открыто пытаешься меня понять.

- Если бы я скрывала это своё намерение, ты бы меня даже близко к себе не подпустил, верно? С вами, мужчинами, по другому нельзя – или скажешь всё в лоб, или тебя не поймут, осмеют и обхамят. Ты взрослый мужик, Хао, но навсегда остаёшься обиженным ребёнком в большой песочнице, под названием Жизнь. Хорошо, что я понимаю твою мстительность и озлобленность, это в принципе отдельная тема для разговора. Ты хочешь стать Королём Шаманов, чтобы вновь увидеть Асаноху, я правильно говорю? – вид у него сделался, будто Асакура мне сейчас голову откусит, – Так почему ты ни разу не позвал её, особенно живя свою предыдущую жизнь? Почему не зовёшь её в этой? Потому что боишься, что она осудит твой план по геноциду планеты? Боишься признавать, что не прав?

- Боюсь, что кроме неё меня никто не сможет остановить!!! – проорал он мне в лицо и встряхнул за плечи, больно сжав пальцы, – Боюсь сорваться и спалить всю планету к чертям! Боюсь убить родного брата, которого так и не узнал поближе! Боюсь потерять тебя, единственную тонкую нить, связывающую меня с прошлым и будущим, и здравым рассудком! Я бою-М!!!

Я не выдержала и заткнула его отчаяние поцелуем. Асаноха культурно растворилась в воздухе. Сначала во взгляде Асакуры было негодование, затем в глазах появилось понимание, что произошло. Слегка куснула его нижнюю губу, прикрыла глаза, скользнула языком внутрь и… провалилась в ощущении полёта. И если с моей стороны в этом поцелуе читалась нежность и самоотдача, то Хао был жадным, нервным, но таким трепетным, что не верилось, будто это действительно он здесь сейчас, а не кто-то другой под его личиной. И это я первая его поцеловала. Через какое-то время поцелуев и движений шёлковых и горячих губ по шее, до меня дошла реальность – я сижу верхом на его бёдрах, отчетливо ощущая, как сильно он возбуждён, как неприятно давит ширинка джинс мне в пах, и как мне хочется её расстегнуть. Хао оттягивает мою косу назад, заставляя выгнуться, пока второй рукой развязывает