Жена Эмиля. Наследник для Зверя - Мария Устинова

На меня налитые кровью глаза не смотрели, будто меня здесь и не было. Я вцепилась ей в плечо, задыхаясь от слез и заныла, понимая, что меня, может и не ударят за это, но и остановить их я не смогу. Алена быстро перестала сопротивляться. У нее был обреченный вид, как у тех, что знают: от дурной участи не откупиться.

Сергей моментом уловил перемены:

– Во-от, другое дело, молодец… Пойдем к нам. А ты спи, – бросил он мне. – Ничего с твоей подругой не случится, через часок придет. Если что понадобится, ори.

Он ослабил пальцы, жест стал выглядеть, словно он просто подал ей руку. Намек, прочищающий мозги: не сопротивляйся и к тебе не применят силу. Алена неподвижно сидела в моих объятиях, собираясь с духом. Дрожала, отводила глаза, а потом разжала руки.

– Все нормально, Дина, – пробормотала она. – Будет глупо, если мы просто сдохнем.

Глава 29

Я лежала на боку, слушала пьяный смех и музыку снизу. Едва могла пошевелиться, так было жутко. Чувства Алены я легко могла представить: обреченный ужас и отвращение. К ним, к себе. Потом будет невозможно смыть с себя их потные следы. Я год смывала, прежде чем хоть немного смогла забыть.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем раздались шаги на лестнице. Неуверенные, тяжелые. Глухой удар, словно кто-то врезался в стену. Я приподняла голову, сердце, как сумасшедшее, колотилось в горле. Ждала, но все равно дверь распахнулась внезапно. В проеме стояла растрепанная Алена с тем мужчиной, что ее увел. С Сергеем. Она почти не держалась на ногах, он развернул ее к себе и она оперлась спиной на косяк. В ней было нечто странное, безвольное, как от сломанной куклы. Сергей впился ей в рот, целуя на прощание, и что-то долго шептал на ухо. Алена не реагировала.

Я оцепенела, наблюдая за этой картиной.

Еще один поцелуй взасос, он погладил ее по щеке и впустил в комнату.

Навалилась темнота, но Алена сама включила свет. Я с трудом села, глядя на нее… Мне нечего было сказать, потому что я знала, что она ощущает. Нет для этого слов утешения. Взъерошенная, похожая на злую клоунессу из-за поплывшего макияжа. Тушь потекла кривыми черными линиями по щекам. Шаткой походкой она побрела к кровати и вдруг неровно рассмеялась.

– Алена… – я привстала.

В постель она повалилась, как труп. Рука упала и ударилась об пол. Ноги были свинцовыми, вставать тяжело, но я пересела к ней.

– Подонок, – от Алены несло горькой, противной водкой. – Антон его убьет… когда узнает…

Я вздохнула, перебирая спутанные волосы. Она перевернулась на бок и смотрела в стену. Лицо спокойное до отупения, она перестала плакать и просто лежала. Хотелось привести ее в порядок, словно так можно все исправить. Я поняла чувства Эмиля, когда он ухаживал за мной: мыл, укладывал спать. Не потому, что добрый – так легче. Заботой вытравливаешь из себя чужую боль, затыкаешь ею чувство вины. Она отвернулась, поджала ноги и съежилась, обхватив себя руками. Я наклонилась и поцеловала ее в макушку. В груди возникла тупая боль: во мне смешивались жалость к Алене, злость за нее.

– Все будет нормально, – прошептала я. – Поверь... это пройдет.

– Ты была права, – загробным голосом сказала она. Я наклонилась и заглянула в лицо: выглядела она смертельно уставшей, глаза нездорово блестели. – Нужно было валить.

Она о нашей встрече в «дежурке»… Тогда я сказала, что ей лучше уехать, чтобы из-за мужских игр не закончить, как я закончила. Стало стыдно, больно от собственных мыслей – словно я беду накликала. Дина Кац, проклятая и отравленная, отравляющая все и всех, кто меня окружает. Может быть, это Эмилю не повезло со мной встретиться в «Фантоме», а не мне… И если бы не я, он бы так и жил счастливо: занимался бизнесом, отмывал криминальные деньги и валял женщин в постели. Никогда бы не узнал нашей любви. Не сошел бы с ума от боли.

Алена перевернулась на спину и вытерла нос. Глаза больные, но ясные. На ней не было следов побоев, одежда не порвана. Если не знать, просто одна подруга утешает другую… Рука скользнула под просторную кофту, и она достала какой-то цилиндр.

– Ракетница, – прошептала она. – Телефон не смогла украсть. Спрячь.

Без лишних вопросов я спрятала вещь под свой матрас.

– Хоть не зря все, – пробормотала она, когда я вернулась к ней.

Не знаю, что я сделаю с ракетницей, но Алена права – хоть что-то… Наверное, ей нужно было что-то сделать ради нас, чтобы не так гадко было на душе. Нужна была цель, пока она была внизу.

– Ты поняла, кто это? Они что-нибудь говорили?

– Там только Серега был, – она горько сжала губы. – Второй ушел. Ничего этот козел не говорил, порнушку смотрел.

Бездонными глазами она смотрела в потолок. Я не знала, что еще сделать, но оставить одну не могла.

– Дина, прости… – неожиданно прошептала она, так и не сфокусировав взгляд. – Я тебя обманула.

– Насчет чего?

– Насчет твоего мужа. Помнишь, я говорила, что видела его в ресторане? Меня там не было. Меня попросили так сказать.

Она с мольбой взглянула на меня.

– Я знаю, – спокойно ответила я, и сжала руку.

Алена чувствовала себя виноватой, так бывает. Пустяки становятся важными, хочется облегчить душу, выпросить прощение – покаяться. Когда меня истязали в подвале, и я почти смирилась с неизбежностью, могла думать только об Эмиле. Мы были едва знакомы. Нас связывали три дня первоклассного секса – и больше ничего. Я должна была кинуть его. А думала все равно о нем. Меня убивали, а я о нем думала, словно знала, что этот случайный мужчина станет самым важным человеком в моей жизни. Умирала и сожалела, что лгала ему, что его предала. Как и Алена сейчас.

– Ты беременна… А мальчики там зависали, сказали, тебе плохие фотки прислали про мужа и ты на сохранение из-за них загремела, что нужно тебя успокоить... Я думала, делаю, как лучше.

– Ты все правильно сделала.

– Я сначала так и думала, а теперь по-другому. Если бы со мной так… я бы хотела знать правду.

– Фотографии настоящие?

Алена долго молчала и дышала алкоголем. Показалось,