Запретный босс - Елена Грэй

Кирилл.

Настрой Баженова совершенно не обрадовал, а его недоверие к Лере настораживало. Прагматичный в работе и опирающийся только на факты Слава, с чего вдруг усомнился в девушке? Из-за переданного ему конверта? Как маленький предмет попал в руки Ольшанской, я был не против выяснить. Что же касалось прозрачного намёка Славы о подставном ограблении — призрачная версия — в неё не верил.

Он замер в ожидании моего согласия, и пока часы на его запястье тикали, постукивал пальцем в такт по прямоугольной бумажке.

— Что находится в конверте? — спросил у него.

— С виду ничего, что могло бы привлечь внимание. Обычный белый лист формата, «А» четыре. — Баженов извлёк аккуратно сложенный втрое листок, развернул его, повертел в обе стороны. Немного помолчав, озвучил волнующую его гипотезу: — И на конверте пустота; ни адреса отправителя не указано, ни имени. Странное письмо. Не находишь? Юдина хранила его в своём рабочем столе.

— И это всё? Конверт с письмом пустышкой заставил тебя присмотреться к личности Валерии?! — «весомый довод» Баженова взбесил и в какой-то степени я смотрел на Славу с разочарованием.

— Нет. Я полагаю, что текст на этом листе есть.

— Нацарапанный скрытыми чернилами? — саркастически улыбнулся.

— Как вариант, — серьёзно возразил Баженов. — Я отправил одного из своих парней в магазин за утюгом и кое-какими химическими компонентами. Скоро он вернётся, и мы узнаем, что содержит эта пустышка.

Вера Славы в тайные письмена революционной эпохи* была довольно непоколебимой. Такой навет ему только Дина в уши могла напеть, и я задал ему резонный вопрос:

— Каким образом письмо оказалось у Ольшанской?

— Вроде Дина Алексеевна заподозрила, что кто-то из сотрудников питерского филиала дёрнул у неё файлы, и она устроила осмотр их рабочих мест, — Баженов засмеялся над изобретательностью Ольшанской.

— Даже так? И кто ей позволил это делать? — холодным тоном осведомился у безопасника. Моя жёсткость мгновенно усмирила Славино веселье.

Каждый из приближённых лиц в компании знал: больше всего я не приемлел вседозволенного самоуправства со стороны руководящего состава в отношении рядовых сотрудников.

— Ко мне Дина Алексеевна по данному поводу не обращалась; к тебе, как вижу, тоже. Может, Артур ей разрешил?

Негромкий стук в дверь — всего три раза—заставил Баженова отложить догадки об обоснованности самоуправства Ольшанской до лучших времён.Сплошные предположения, кто и кому что разрешил, уже не имели значения. Выдалась возможность узнать у неё лично. Легка на помине — она собственной персоной пожаловала в выходной день в «НовикомСофт». Динину манеру извещать о своём прибытии ни с чьей невозможно было спутать.

— Не помешала вам? — стройный силуэт в обтягивающем коротком платье из чёрной кожи с тонкими бретелями, вплыл в кабинет. Губы Ольшанской расплылись в наигранной улыбке, глаза горели злостью. — Добрый день, Кирилл Константинович!

Уз её уст нарочито подчёркнутое деловое приветствие выплеснулось, словно струя яда черношеей кобры*. Ольшанская по сей день рвала и метала из-за предстоящего увольнения, что дала понять, но порадовать её было нечем. Принятое в отношении неё решение всё также не подлежало пересмотру, хоть сто раз бы Дина напряглась выслужиться перед Баженовым и мной.

— Присаживайся, Дина Алексеевна, — проигнорировал взгляд Мегеры, указал ей жестом на стул и обратился к Баженову: — Слава, оставь нас. Когда проведёшь свой эксперимент, дай знать, что там.

— Обязательно.

Баженов припрятал конверт в папку, но, прежде чем ушёл, получил ещё одно распоряжение:

— Когда задержат кого-нибудь из оставшихся энтузиастов, сообщи. Я тоже хочу присутствовать при вашем разговоре. Что касается твоей просьбы насчёт моего разрешения, — я имел ввиду Валерию и Баженов сразу же это понял, — не вижу в этом никакой необходимости.

— Как скажешь. — Слава не обрадовался, но мне было пофиг. Не докладывать же ему о своих отношениях с Леройи о его глубоком заблуждении на её счёт.

Дина же сложила руки на столе, как ученица, и терпеливо дожидалась, когда Баженов уйдёт. Приступать общаться с ней на какую-либо тему я не спешил. Внимательно наблюдал за Ольшанской, откинувшись на спинку кресла.Она готовилась к встрече, так что кампания во «вражеский тыл*» являлась запланированным мероприятием.

— Так и будешь молчать, Кирилл Константинович? — неуверенно спросила Ольшанская. Редкое явление. Она не выдержала прямого взгляда и тишины.

— Ждал твоей тирады.

Чрезмерная общительность, а также фраза «за словом в карман не полезет», имели прямое отношение к характеру Дины и её растерянность после оказанного внимания — к чему она постоянно стремилась—даже чем-то забавляла.