Любовь авторитета, или Плата за всё - Елена Александровна Моисеева

нужно было присутствовать на встрече, я понял. Если Синица сделает попытку убрать Казанцева, я должен буду убрать его. Только поставленная задача мне не очень нравилась. Встречу назначил Антон, значит ли это, что он сделал выбор в сторону Сизова? В Казанцева стреляли и не у кого не возникает сомнений кто. Если это попытка исправить неудачу, то она очень глупая. Не проще ли повторить попытку, сидя, где-нибудь, на крыше и не подвергая себя опасности? Если только Синица не хочет убить одним выстрелом сразу двух зайцев.

От мысли, пришедшей мне в голову, я недобро засмеялся, и на этом успокоился. Что ж теперь картина более ясна, и мне перед встречей не мешало бы вздремнуть, чем я и занялся.

В девять вечера я проснулся, послонялся по дому, наблюдая за обиженной на мое молчание Ленкой, выпил крепкий кофе, и пол одиннадцатого прыгнул в машину. Вечер выдался прохладным и безлюдным. Это радовало, но мучило меня предчувствие чего-то плохого. Предчувствию своему я привык доверять, оно не раз спасало мне жизнь там, в Чечне.

…Обстрел не прекращался несколько часов. После этого наше подразделение, форсировав небольшую речушку, вышло на западную окраину Аргуна. На ночь заблокировали северо-западную часть Аргуна, включая населенный пункт Мескер-Юрт. С утра штурмовые группы отрядов вошли в город.

Сопротивления практически не было. Боевики, попав под мощный артиллерийский залп, покинули город. Однако не все боевики вышли из Аргуна. Некоторые, уйдя из-под огня артиллерии, наносившей основной удар по целям на окраинах города, отошли к центру. Вот там и встретили смерть больше половины ребят моего взвода…

Я встряхнулся, пытаясь отогнать от себя ужасы войны…Да, предчувствие много раз спасало мне жизнь, и на этот раз я должен выжить, ради нее, ради нашего будущего, если оно есть…

В Азалию я вошел ровно в одиннадцать, меня проводили в VIP кабинет, где уже был Казанцев. Он молча кивнул мне и указал на стул. Не успел я присесть, как явился Синица. Затравленный взгляд, многодневная небритость и синяки под глазами говорили о многом. Лично мне они говорили о том, что Сизов изрядно его погонял за эти дни.

— Ну, здравствуй, зятек, — ехидно изрек Казанцев, закуривая сигарету.

Антон вздрогнул, но посмотрел внимательно и глаза не отвел.

— И тебе здравствуй.

— Зачем звал? — холодно глядя на Антона, спросил Казанцев.

— А этот здесь зачем? — указал Синица на меня, а я ухмыльнулся.

— Пошли, выйдем во внутренний двор, зачем людям мебель портить.

Похоже на вопросы, которые они друг другу задавали отвечать ни один, ни другой не собирался. Мы молча поднялись и вышли во внутренний двор клуба. Стены и забор прятали все от посторонних глаз. Мы встали друг против друга, я поближе к Казанцеву, как от стены отделился силуэт и направился к нам.

— Не хорошо, Ян, ты поступаешь, — глаза Сизова блестели, и голос был тихим, — Ради девки, нашу дружбу предал.

Первым пистолет вскинул Казанцев и направил его на Антона, Антон не остался в долгу, и через секунду холодное дуло пистолета смотрело на Казанцева. Я в свою очередь взял на мушку Сизова. Все как в плохом кино и конец будет таким же дерьмовым.

— Хороший вечерок получается, — недобро хохотнул Казанцев.

И тут черт принес ее. Как же я не заметил, что она следит за мной?

Сзади хлопнула дверь и Ленка с диким визгом устремилась к нам.

Я рванул к ней, напрочь забыв о том, что Сизов держит меня на мушке. … Прогремел первый выстрел, потом второй…

Антон стоял бледный и пошатывался, рана в боку кровоточила сильно, даже в темноте было видно. А под его ногами валялось тело Сизова. Сизов был убит пулей в лоб. И взирал на это все неодобрительно, но удивленно Казанцев. Все стало на свои места — Антон сделал правильный выбор, убив конкурента тестя.

Ленка притихла и тоже молча смотрела на все происходящее. На какой-то момент повисла тишина. Первым очнулся Казанцев:

— Убирайтесь отсюда, мои ребята здесь приберут.

Я потащил Ленку к выходу, но она вырвалась и медленно, в каком-то полутрансе подошла к Антону.

— Как ты? — тихо и испуганно спросила она.

Он повернулся к ней, как-то странно и ошалело посмотрел на нее и ничего не ответил. Ленка всхлипнула, обняла его и разревелась.

— Прости меня…

В груди ухнуло сердце и опустилось вниз. … Она тоже сделала свой выбор и теперь точно сама. Я молча развернулся и вышел из внутреннего двора клуба. Как во сне я сел в машину, и на бешеной скорости уехал. Все бессмысленно. Идиот, размечтался, поверил. Кому? Женщине, которая правду говорит только в порядке исключения?

Только где-то на окраине города я пришел в себя. Из темноты выплыла фигура.

— Эй, парень, хочешь развлечься? — проститутка призывно качнула бедрами, а я посмотрел на нее и вздрогнул — мистика или бред воспаленного мозга, но ночная бабочка напоминала мне ее…

— Как зовут? — услышал я будто не свой голос.

— А какое имя тебе нравиться?

— Лена.

— Значит, Лена, — сказала она и прыгнула ко мне в машину.

Я недобро улыбнулся и рванул машину с места. Я знал, что я буду делать этой ночью и на ком вымещу свою боль и злость.

Глава 5. Без права выбора

«Свобода, оказывается, лишь в том, чтобы выбрать тупик по вкусу…»

Оскар Боэций

Каждый день, час, минуту мы делаем свой выбор. Какое платье купить, куда поехать на отдых, что приготовить на ужин, как поступить в определенной ситуации, к которой жизнь тебя не готовила. Каждый раз мы думаем, что выбираем и это и есть наша свобода.

Но что, если свободы выбора не существует? И мы вынуждены выбирать из того ассортимента, что предлагает нам жизнь? И этот мнимый выбор на самом деле только лучшее из зол. Платье все равно не то, что ты видела в своем воображении. Отдых только там, что предлагают туроператоры. Ужин только из тех продуктов, что есть в наличии. И только один единственно возможный вариант выбора как поступить, если твой любимый человек истекает кровью. Даже если он тебя предал.

Я стояла и вглядывалась в лицо Антона, оно было какое-то потерянное и чужое. Сзади меня прокашлял мой отец, и только тогда я сообразила, что нет Яна

— Где Ян? — спросила я отца, не отходя от Антона.

— Ты бы разобралась со своими мужиками, — недовольно ответил мне отец. — Ушел, вернее сказать унесся, только пятки сверкали. Валите-ка вы отсюда.

До