Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

— А давай я это выключу, и мы поговорим?

— Нет, — звучит как приговор. — Смотри и отвечай.

Он чуть сильнее сжимает пальцами шею. Не больно. Но фиксирует хорошо.

И заставляет меня смотреть эту ерунду! Да, там всё красиво, и я бы даже посмотрела это в комнате, но одна же!

Зажмурившись, пытаюсь переиграть Басманова.

Но опять не получается.

— Так как тебе?

Влажные губы касаются шеи.

Электрический ток разрядами пролетает под кожей.

Он поцеловал меня. И продолжает делать это. Ведёт дорожку из поцелуев, вызывая мурашки. И заставляет сжаться и так затвердевшие соски.

Дурацкий канал! Кто его вообще сюда подключил?

— Мн-не не понравилось, — выпаливаю и пытаюсь закрыть шею плечом. А не могу. Наоборот, наклоняю голову чуть вбок и не понимаю, что со мной творится. Ненавижу этот период. В месячные я злющая. После них — сексуальная маньячка.

А это на меня вообще не похоже!

— Врёшь, — выпаливает, как адвокат на суде. Грозно, твёрдо, безапелляционно. — Голос дрожит. Пульс ускорился. Кого ты пытаешься обмануть? Честно, Ульяна, честно. От этого зависит, продолжу я или нет.

От сладких, головокружительных ощущений хочется сделать шаг навстречу.

Сознание орёт, мечет. Говорит отдаться.

А где-то там, на задворках души, всё же говорю, что это неправильно.

Приоткрываю губы для ответа.

А вместо него вылетает еле слышимый стон.

С плеча скользит плед, в который я укуталась перед тем, как выйти из своей комнаты. А следом за ним отправляется тонкая белая лямка майки.

Секунда — и на плечо будто опускают обжигающую метку.

А это всего лишь губы. Лишь поцелуй.

— Ты смотришь? — с интересом шепчет в кожу.

— Нет.

И это правда. Я не смотрела до тех пор, пока он не сказал. И как назло, взгляд касается похабной картины. Но это заводит. Эта страсть, это желание, грязные шлепки и чуть наигранные стоны.

Внутри всё вспыхивает.

И я закусываю губу. Прикрываю глаза. И даю своему телу то, чего оно хочет — мужской ласки.

Я никогда не понимала девчонок, что ради секса готовы были на всё. Тело предало, бла-бла-бла.

Спрашивала их: «как можно потерять голову из-за мужика?»

А теперь понимаю.

Басманов и так вызывал во мне неоднозначные эмоции.

И что же таить греха… Он красив. В моём вкусе.

Притягателен…

Опытен… Это он не раз доказал.

Особенно поцелуем. Тем самым, от которого подкашиваются ноги.

А что же там будет дальше, когда я поймаю наивысшую степень удовольствия?

Ха! Я говорю, как подросток…

А на деле испорченная Ульяна, которая без стеснения представляет нас двоих на большой кровати. И почему-то я нахожусь сверху, а не под ним.

— Ты бы хотела оказаться на её месте?

Кусаю себя за кончик языка. Так и хочется сказать, что на её месте — нет. А вот здесь и сейчас, а ещё и с Булатом… возможно.

И вместо этого воспалённый, затуманенный похотью мозг истерично выдаёт:

— Не знаю… Нет… Возможно…

Дыхание перехватывает.

Я это сказала!

И в ту же секунду лёгкие сжимаются от того, что всё прекращается.

— Ты лакомый кусочек, Ульяна. И вижу, как ты возбуждена.

Его рука, покоящаяся на груди, вмиг скользит вверх. И тут же забирается под майку, под которой ничего нет. Обхватывает пальцами затвердевший сосок.

— Но в последнюю неделю ты была плохой девочкой. А таких принято наказывать. Подумай о своём поведении.

Я знаю, что он со мной играет.

И знаю, что не сдержись он сейчас — мой первый раз случился бы в загородном домике, в гостиной на диване.

Подрываюсь с места и убегаю.

Не от его слов.

А от собственных мыслей. Потому что на пару секунд я захотела, чтобы Басманов не прекращал… И всё бы случилось там, перед телевизором, на диване в гостиной…

Глава 37. Ульяна

Глава 37. Ульяна

Ульяна

За спиной раздаются шаги, и я покрепче хватаю нож, чтобы не пораниться.

Делаю вид, что не замечаю Басманова, из-за которого вчера на мгновение потеряла контроль. Забежала в комнату, укрылась одеялом и… сделала то, что моя бабушка назвала бы «нечестивое рукоблудие».

Меня совесть не мучает. Но кажется, я сделала ещё хуже. Мне не хватило. И теперь секса мне хочется только сильнее.

Дурость.

Зачем я вообще вчера представила нас на месте тех людей?

— Готовишь?

Хоть я и готова была к его голосу, к его приходу, всё равно вздрогнула и прошлась ножом по пальцу. Резкая боль бьёт по всей ладони, и я шиплю, тут же кидаясь к шкафчикам в поисках аптечки.

Дура! Зазевалась! Надо было вспомнить вчерашнее и опять провалиться в себя!

— Провинциалка, ты и дня без проблем не можешь? — угрюмо и зло слышится от Басманова. Поворачиваюсь к нему, а он уже с аптечкой в руках. Надвигается на меня, как грозовая туча, хватается за запястье. Дёргает в сторону, включает воду, смывая с пальца кровь.

Притягивает неожиданно к себе, будто я тряпичная кукла. Падаю прямо на него, одной ладонью утыкаясь в его грудь.

А вторую руку он подносит к своему рту. Прислоняет палец к губам.

И тут же стыд бьёт по щекам.

— В-вы-ы чего?

Отрывается всего на секунду. Лишь б усмехнуться и сказать следующие слова:

— Не бойся. Продезинфицировал пару минут назад рот коньяком.

— С утра?.. Знаете, алкоголизм тяжело лечить.

Он улыбается глазами, снова припадая губами к раненому пальцу.

Горячо.

Слегка посасывает, и в груди от этого движения что-то щемит.

Переминаюсь с ноги на ногу и пытаюсь вернуть рассудок.

Хотя и не хочу.

Мне нравится анархия в моей голове и в моей душе.

Особенно когда он делает ТАК. Посасывает палец. А затем целует фалангу и ведёт дорожку из поцелуев по ладони. Всё выше и выше…

— Вы пьяны… — я не нахожу больше не единого аргумента.

— Я пиздец как трезв, — уверенно выпаливает мне в плечо. Горячее дыхание щекочет кожу, и вместе с мурашками у меня твердеют соски, так похотливо торчащие из-под майки.

Ещё один след от его губ на моей коже, и что-то внутри меня переключается. И возбуждение начинает подступать. Вот так внезапно. От ласки. От банальной ласки.

Это странно. Здесь что-то не так. В моей голове полный сумбур. Колотящееся сердце, изнывающая похоть берут верх над разумом.

Плохо. Очень плохо.

— Уже не сопротивляешься?

Его слова как отрезвляющий звонок. Отдёргиваю руку, вырывая из его хватки, и прислоняю к груди.

Басманов ведёт себя… по-дикарски.

Пьяный?

Да нет… Не соврал. По глазам — трезвый. Но нетерпеливый. Безумный огонёк мерцает.

И недовольный. Даже яростный.