Западня - Людмила Лыновская

— Вы не поняли, — Алина сочувственно посмотрела на Аллу Игоревну, — я про Вашу болезнь.

Женщина удивленно подняла нарисованные брови и смущенно поправила парик, волос после химиотерапии почти не осталось. «Они с Сергеем стоят друг друга, — подумала она, — святые люди! Что же я наделала».

— В одной клинике в Санкт-Петербурге обещают помочь, но лекарства, лечение стоят больших денег. У меня их нет. Не берите в голову, у Вас своя жизнь.

— Сколько надо? — спросила Алина.

Женщина назвала сумму.

— Дайте мне Ваш номер телефона и номер карточки. Я попытаюсь помочь.

— Не надо, — со слезами в голосе сказала Алла Игоревна, встала и быстро пошла к выходу.

Алина сидела, ошарашенная этим разговором, совсем забыв, где она находится. Звякнуло сообщение. Женщина прочитала его.

— Прости, — писала Алла Игоревна, — мне стыдно, но я очень хочу жить.

Дальше следовал номер карточки.

Концерт близился к завершению. Подруги Алины аплодировали, не жалея ладоней и с удивлением смотрели на Алину, которая сидела, как мумия.

— Я в таком огромном зале первый раз! — воскликнула Галя после очередного выступления.

— Да уж! — восхищенно ответила Аня, оглядываясь назад, — тысячи три будет, если не больше.

В перерыве между номерами Алина поднялась и, ничего не говоря подругам, стала протискиваться к проходу. Женщины удивленно смотрели ей вслед.

Перед объявлением заключительного номера на сцену вместе с конферансье вышла Алина. В ее руках была большая коробка, видимо, из-под какого-то реквизита. Конферансье объявил:

— Дорогие медицинские работники! У нас неожиданный сюрприз. Вас хочет поздравить медсестра первой городской больницы Алина Романовна Белова.

— Во, дает! — Аня с восхищением толкнула подругу локтем в бок.

Парень, сидящий рядом с ними, тоже весело отреагировал:

— Ничего себе такая, медсестренка, не плохо было бы познакомится! С коробкой! Фокусы что ли будет показывать!

Алина вышла на авансцену и прикрыла глаза рукой. Свет софитов на время ослепил ее.

— Смелей! — подбодрил ее конферансье. В зале раздались редкие аплодисменты.

— Братья и сестры! — сказала Алина в микрофон дрожащим голосом. — Нам с Вами выпала почетная миссия — спасать жизни людей. И Вы это делаете каждый день, спасаете, — женщина на секунду запнулась, но вскоре взяла себя в руки и продолжила. — Сегодня я встретила одну старшую медсестру. У нее рак. Четвертая стадия. Надежда есть. Для лечения нужны большие средства. Но, если каждый из Вас выделит из Вашего скромного дохода небольшую сумму, то возможно денег хватит. Если у кого, есть наличные, можно подойти к сцене и положить в эту коробку и еще две, стоят слева и справа в проходах. Если нет наличных — можно перевести по номеру телефона или номеру карточки.

Алина обернулась. На экране выше оркестрантов, сидящих на сцене, высветились номера.

— Спасибо люди, я в вас верю.

Зал встал. К сцене потянулась очередь из врачей, медсестер, фельдшеров, санитарок. Больше двух часов шел сбор средств.

Когда поздно вечером Алина, наконец, добралась домой, позвонила Алла Игоревна и, рыдая в трубку, сказала, что ей перевели около двух миллионов рублей.

— И наличными я собрала почти триста тысяч. Теперь хватит? — спросила Алина.

— Хватит.

Октябрь начался с дождей и холодного ветра. Алина с Машенькой каждый день с беспокойством посматривали на небо.

— Скоро мой день рождения, — волновалась девочка, — а солнышка все нет. Мы же хотели на пикник поехать за город!

— Ну, ничего, доченька, не расстраивайся. Пойдем в кафе мороженное есть, подружек своих позовешь. Там есть отличная игровая комната, батуты, лазалки и все такое. А как только установится хорошая погода, мы можем и без повода за город съездить.

— Ладно, — успокоилась девочка. — Тогда я позвоню Свете и Арине, приглашу их в кафе?

— Конечно, позвони. А я сейчас заранее столик закажу, — улыбнулась Алина.

В день рождения Машеньки в кафе почти все места были заняты. Это было воскресенье, и многие родители привели своих чад, полакомится вкусняшками. Выбор мороженного был огромным.

Подружки Машеньки поздравили ее и подарили небольшие подарки. Наевшись сладостей, девочки побежали в детскую игровую комнату.

Алина осталась за столиком одна. У нее было прекрасное настроение. «Моей дочурке уже девять лет, — думала она, — если бы Сергей видел ее!»

— Алина! — женский голос, показался Алине очень знакомым. Она обернулась.

К ней спешила улыбающаяся полная женщина, тащившая за руку, упирающегося малыша лет пяти.

Алина просияла в ответ. Она узнала свою лучшую студенческую подругу Ниночку.

— Нинка! Неужели это ты? — женщины обнялись. — Садитесь скорей, рассказывай, как живешь? Это твое чудо? — Алина засыпала подругу вопросами.

Чудо, воспользовавшись ситуацией, стало громко канючить:

— Мамочка, ну отпусти, я еще немного полазаю!

— Опять свалишься! Уже все штаны измазал. Как у него получается? — повернулась Нина к Алине. — Полчаса — и все, есть контакт, можно снова переодевать.

Женщины засмеялись.

— Пусть, может, идет? — спросила Алина. — Моя Маша с подружками тоже там в игровой. Ей сегодня девять лет исполняется.

— Да, что ты! — всплеснула руками Ниночка. — Поздравляю мамочку и дочку, конечно! Покажешь потом ее. Мне очень любопытно посмотреть! На кого похожа? А моему только пять. Отъявленный шалопай, весь в отца, — Нина сердито посмотрела на сына: — Иди, только осторожно, голову не сломай. Не лезь высоко!

— Ладно! — весело крикнул мальчишка и пустился бегом в игровую.

— Садись, Нина, рассказывай о себе, как Саша, где Вы работаете, где живете? Мне все интересно!

Нина села за стол и начала свое повествование.

— Мы с Сашкой поженились в тот же год, как ты ушла из института. Сначала жили в общаге, комнату нам выделили. Помнишь, там этаж был для студенческих семей? Ну вот, учились, по вечерам подрабатывали. Окончили институт, остались в той же больнице, где мы проходили практику. Помнишь старшую медсестру, которая руководила нашей практикой Аллу Игоревну, она все там же работала. Строгая такая, даже грубоватая. Ты еще говорила, что к тебе все время придиралась. Но дело свое она хорошо знала. Теперь уже два года, как уволилась. Ходили слухи, что у нее рак обнаружили! Кто бы мог подумать, дородная такая была, крепкая.

— Я знаю, — тихо сказала Алина.

— Пять лет назад я родила Илью. Сашка рад был! Обмывал рождение сына три дня. Вообще он и раньше, как ты помнишь, не прочь выпить был. Но я думала — это грех молодости. Оказалось — нет. У нас, Алиночка, большая проблема. Алкоголик он. С работы выгнали. Сидит на моей шее. Я одна тяну и его, и сына. Он, конечно, не буйный, как другие. Напьется и спит, а утром в ногах ползает, божится, что завяжет. Но самый большой рекорд у нас —