Однажды - София Софийская

собирать свои вещи. Что же я такого натворила раз потребовались такие экстренные меры? Я украла, да, именно украла, деньги родителей. В школе у нас был один парнишка отъявленный хулиган и задира, но об этом знали только мы, другие дети. Для учителей и родителей он был этаким ангелочком. Он начал меня шантажировать. Сказал, что если я не принесу ему деньги, на кой они ему понадобились не знаю, то он скажет будто это я разрисовала стену в школьном коридоре. Я знала — ему поверят, боялась реакции родных, боялась что меня выдворят из школы, потому и украла деньги. А теперь… теперь мне стало очень стыдно.

Я собрала вещи и оставила на столе записку. Когда я уже подходила к двери, внутри что-то резко щёлкнуло. В душу закралось сомнение.

— Может, стоит поступить иначе? Рассказать всё маме и вместе разобраться с хулиганом? — предложил внутренний голос.

Я на мгновение задумалась стоя у двери, внезапно у меня возникло какое-то странное чувство. Будто это уже происходило со мной раньше. Я вернулась в комнату, села на кровать и крепко задумалась. Внутренний голос продолжал гнуть своё:

— Не стоит уходить из дома. Это не решит проблему. Ты должна посмотреть своим страхам в глаза, только так ты сможешь победить.

Моё сознание уцепилось за последнюю фразу, чувство дежавю всё больше накрывало меня.

— «Нет, уходить точно не выход. Завтра же пойду и расскажу всё маме.» — решила я, раздеваясь и ложась в кровать.

Перед глазами вспыхнул яркий свет, комната пропала, голос загремел в ушах.

— Правильно решение, ты молодец. Первое испытание пройдено, но восемь ещё впереди. Наберись мужества и дойди до конца. Ты не знаешь насколько сильна твоя душа.

Воспоминания резко нахлынули на меня.

— Я справилась?

— Верно. Но не радуйся раньше времени. Твоя задача показать что ты не поддашься грехам и соблазну.

Не успела я толком прийти в себя как меня вновь закружило, унося вдаль, навстречу новым испытаниям.

— «Шесть… ещё шесть. Выдержу ли я?» — билась мысль у меня в голове.

Глава 22. Гордыня

Было ужасно жарко, кондиционер отказывался работать, окна не открыть из-за того, что их именно в этот момент решили помыть. Я сидела в своём кабинете и составляла очередной план на ближайшую конференцию.

— Я обязана обойти своих конкурентов. Это даже не обсуждается, моя кампания предлагает гораздо более выгодные условия. Никто и никогда не сможет меня обойти. И если кто-то из вас, лентяев, что-то испортит — пощады можете не ждать. Мне не нужны люди справляющиеся со своей работой кое-как. — строго вычитывала я стоящего передо мной менеджера.

— Конечно, мисс. Мы всё сделаем в лучшем виде. Ваш авторитет будет непоколебим.

— Он и без этого непоколебим, — усмехнулась я, — Ладно, свободен. И передай мои слова остальным.

— Да, мисс.

Я откинулась на спинку кресла, тяжело вздыхая.

— «Почему им так тяжело просто делать то, что я говорю? Они настолько недалёкие? Ну ничего и без них справлюсь. Было ли когда-нибудь такое что я бы не справлялась без чьей-то помощи? Пф… ещё чего не хватало.» — думала я, медленно постукивая пальцами по столу.

Долго поразмышлять о никчёмности окружавших меня людей мне не удалось, нужно было проверить отчёты и подать документы на участие в конференции.

Делами я занималась до вечера, домой вернулась уставшая, но счастливая.

Роскошная квартира, автомобиль первого класса с личным водителем, высокая должность — всего этого я добилась сама, без чьей-либо помощи, без единой просьбы с моей стороны. Мною гордились родители, собою гордилась я — и это главное. Я смогла, я добилась того о чём мечтала.

— «Глупые люди, они такие доверчивые. Просят о помощи вышестоящих людей в надежде что они продвинут их. Хм… неужто они реально думают что их просьбы и мольбы что-то значат для кого-то кроме них? Это просто глупо.» — размышляла я, готовя лёгкий салат на ужин.

Меня отвлекла мелодия звонка, я подняла трубку и на автомате ответила:

— Здравствуйте, вас приветствует директор кампании «New fachion» Юна Марроу, чем могу помочь?

— Дочка, это я.

— О, мам, прости, одна работа в голове. Привет, как твои дела?

— Привет, — ласково ответила мама, — У нас с папой всё хорошо, а вот с бабушкой твоею беда приключилась. Срочно нужно поехать, за ней присмотр нужен.

— О, мне очень жаль. В свободное время поищу номера хороших сестёр — сиделок.

— Но бабушка хотела тебя видеть, думает, времени ей немного осталось. Хочет попрощаться. — мягко возразила мама.

— Пока нет времени — как смогу — приеду, — резко ответила я, — Прости, не могу долго говорить, готовлю ужин. До завтра.

— До завтра, доченька. Видят Высшие силы я воспитывала тебя как могла, только вот смирению, так и не научила.

— Не смеши, мама. Смирение — удел неудачников. — усмехнулась я и сбросила звонок.

Спустя пару часов когда я, после горячей расслабляющей ванной, лежала в постели и готовилась отходить ко сну, в дверь постучали.

— Кого там принесло? Поздно ведь уже. — простонала я, пытаясь дотянутся до планшета, чтобы через видео домофон увидеть незваного гостя.

У двери стоял некто, лицо было закрыто капюшоном серой толстовки. Я нажала значок микрофона.

— Кто вы и что делаете у меня под дверью в столько поздний час? Объяснитесь. — властным натренированным голосом потребовала я.

— Я не ваш сотрудник чтобы перед вами отчитываться. Откройте дверь, я к вам по важному делу. — было мне ответом.

— Значит так, если через минуту вы не представитесь и не скажете в чём дело, или же не уберётесь восвояси, я вызову полицию.

— Ладно, хотелось по-хорошему. Но видно тут нужны меры посильнее. — пробормотал неизвестный.

— Что вы имеете в виду? Я… — меня прервал громкий хлопок прямо около моей кровати.

Я рефлекторно зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, незнакомца в капюшоне больше не было на экране, вместо это он стоял прямо передо мной. Хотела было закричать, но не смогла произнести ни звука.

— Тише, тише. Не стоит кричать. Я лишь хочу объяснить тебе что такое смирение, и почему это такое важное качество для человека.

Несмотря на испуг, я усмехнулась. Ещё один такой-же доверчивый, к тому же ещё и псих.

Внезапно человек потянулся ко мне своими, необыкновенно длинными, руками и притянул с себе, держа за лямки пижамы. Бедная ткань затрещала, я от ужаса забыла как дышать. Его ледяное дыхание обожгло моё лицо, когда он наклонился ко мне.

— Смирись, Юна, иначе будет плохо. Приди к смирению, отринь гордость, это плохо для тебя кончится.