Развод не дам. Точка - Галина Милоградская

Мне вдруг становится легко-легко. С Алексом это чувство охватывает почти постоянно. Столько всего впереди, пугающего, сложного, страшного. Но я не одна, он поддержит. Да, Юлька — это мой тыл, моя жилетка и спасательный круг. Да, Каринка — мой стимул, толкатель и двигатель. Но оказывается, мужская поддержка имеет свой нюанс: я знаю, что могу упасть, а он поймает. Мы останавливаемся на светофоре, и, подхваченная трепетном в груди, тянусь к нему и легко целую в щёку.

— Спасибо. Просто за то, что ты есть.

Он сглатывает и снова краснеет. Не отрывая глаз от дороги, берёт за руку и переплетает пальцы. Тепло ручейком бежит от ладони вверх, к сердцу.

Ожидаемо мы приезжаем последними, все уже стоят перед входом в клуб. В таких не бывала: здесь не танцуют, а снимают закрытые кабинеты и… на самом деле играют в настольные игры. Сразу признаюсь, что ни разу не играла. Все хором заверяют, что это не страшно. Кабинет небольшой, с длинным столом по центру и удобными диванами. Ещё один стол, у стены, заставлен закусками и напитками, на большом плоском телевизоре заставка кароке.

— Сегодня будем выживать в апокалипсис! — зычно говорит Никита и трясёт небольшой жёлтой коробкой с надписью «Убежище». Игра захватывает сразу. Ничего сложного, надо объяснить, почему именно ты должен быть спасён во время катастрофы. Смеюсь, глядя на свои карточки. Алекс сидит рядом и активно убеждает коллег, что флорист, составляющий икебаны из палок очень необходим в убежище. Над его аргументами хохочут все. Когда доходит очередь до меня, заявляю:

— Я двадцатилетняя женщина, это уже плюс! Если в убежище будут одни мужчины, что будете делать?

— Ты нам свою специальность скажи! — кричит Ксюша. Краснею. Игра для взрослых, да и тут нет детей, но почему-то произнести вслух стыдно.

— Массажистка салона интимных услуг, — говорю смущённо.

— О-о, это нужная профессия!

— Не, Агату мы точно берём!

— Кто там следующий?

Очередь переходит по кругу. Алекс склоняется к уху и шепчет:

— Не знаю, как ты, а я профессионально делаю эротический массаж.

Тепло его дыхания покрывает шею мурашками. Он уже сидит, делает вид, что слушает игроков, но вижу, как напряжён. Те, кто не за рулём, активно выпивают, я тоже потягиваю вино, которое кто-то постоянно подливает. Приятное, терпкое, с оттенком чёрной смородины. Интересно, Алекс выбирал, или кто-то из сотрудников, ответственный за закупку?

Градус повышается, голоса звучат громче, игроки постепенно выбывают, пока не остаётся четыре человека, включая меня и Алекса. Наконец в убежище попадаем только мы и Ксюша. Два часа пролетают незаметно. Кто-то предлагает начать соревнование по пению. От выпитого слегка гудит голова, становится душно. Уловив моё желание, Алекс предлагает выйти на воздух. Курильщики кочуют туда-обратно, принося с собой запах дождя и никотина.

Дождь и правда накрапывает. Пахнет сладкой прелостью, в сквере напротив фонари подсвечивают мокрую желтую листву в кронах. Поправляю сползающее с плеч пальто Алекса. Как-то привычно оно легло на них, и пальцы привычно обхватили ворот. Мы уютно молчим.

— Люблю такую погоду, — говорит Алекс задумчиво. — Взять зонт, Графа и бездумно гулять по парку. Без наушников, просто слушая капли дождя.

— Ты романтик, — улыбаюсь. Мы стоим под козырьком, жаль, что не под зонтом, стояли бы ближе. Алекс точно мысли читает: придвигается почти вплотную. Вход перед клубом пуст, только мы и дождь.

— Романтик, — соглашается он, пока взгляд блуждает по лицу. — А ты создана для романтики.

— Разве?

— Да. — Ладонь ныряет под пальто и ложится на талию. Горячая, пропекает сквозь ткань, оставляет ожог на коже. — Есть женщины, которым не нужна романтика. Они хищные, циничные, яркие. Не плохие, нет. Просто живут в другом ритме. А ты — нежная, лёгкая. Тебя хочется лепестками роз осыпать, на качелях раскачивать. И любить долго и со вкусом.

То, как он выделяет «любить» не оставляет сомнений, что речь не о чувствах, а о действиях. Рот сам собой приоткрывается.

— Можно? — его голос проседает. — Можно я тебя поцелую?

В ответ закрываю глаза и выдыхаю, когда он прихватывает верхнюю губу. Перебором, по очереди он увлажняет их, водит кончиком языка, не спеша углублять поцелуй. Только губы, ничего лишнего, но как же сладко! У него губы упругие, немного пухлые, особенно нижняя. И вкус такой, что не оторваться. Обнимаю его торс — если подниму руки выше, упадёт пальто. Его вторая ладонь ложится на затылок, пальцы путаются в волосах. Если сейчас метеорит упадёт на Землю, мы не остановимся. Все «нельзя» и «не правильно» гаснут, остаются только чужие губы на моих. Я растворяюсь в поцелуях, в звуках размыкающихся губ и дыхания.

— И как это понимать?!

Знакомый голос — то, что меньше всего сейчас ждала услышать. Резко отодвигаюсь от Алекса, смотрю на Марата. Стоит в паре шагов, на волосах блестят капли, свет фонарей отражается от пуговиц кителя. Стыд обжигает, вынуждая вжать голову в плечи. Машина Марата стоит на обочине, а мы даже не услышали, как подъехал. Я виновата. Он предал, но я… Я же ещё его жена, как так можно?!

Пассажирская дверь вдруг открывается, и выходит… Она. Это всё-таки она. В Москве. Совсем близко. Корни в сердце рассыпаются в труху. Алекс крепко сжимает руку, ведёт большим пальцем по запястью. Говорит тихо:

— Сходи за вещами и скажи, что мы уезжаем.

— Агата, — окликает Марат, демонстративно не замечая Алекса. Я даже в его сторону смотреть не хочу. Это было необходимо, наверное, иначе длилось бы долго. Она тут, переехала явно недавно. Удобно устроился, нечего сказать.

Быстро забираю свою сумку и телефон Алекса, беру своё пальто, говорю Ксюше, что мы уехали. Тут уже не до нас, что радует. Когда выхожу, Марат до сих пор стоит и смотрит на Алекса.

— Идём. — Он снова берёт за руку и ведёт к машине. Хлопает дверь, и меня начинает трусить.

Глава 29

Алекс

Срываюсь с места, не жалея покрышек. Пока этот ублюдок стоит, глазами хлопает. Да, пальцы о его челюсть точно бы сломал, было желание. Хоть бы слово сказал, рыпнулся бы, и подпортилось смазливое личико. В тот момент вообще не думал, что у меня тут весь офис сидит, и драка перед клубом для имиджа компании тот