Отдана горгулье - Эми Райт

Я качаю головой.

— Не знаю почему. Что я за мужчина, если не могу быть рядом со своей женщиной, когда она во мне нуждается?

Джесси усмехается.

— Ты был рядом. Но кстати! Где ты был сегодня вечером? Я не видела тебя на шоу. И что с угрозой взрыва и всем прочим… ну, я предполагаю, что все это было частью преследований того парня. Но где ты был?

Я вздыхаю и отодвигаюсь от кухонного шкафа, направляясь к столу, где оставил кожаный мешочек с монетами. Вернувшись на кухню, я высыпаю их на прилавок.

— Отлучился по дурацкой причине. Я пытался продать это, чтобы посмотреть, смогу ли заработать достаточно денег, чтобы хотя бы обеспечить тебе жилье. Оказывается, в этом я тоже бесполезен.

Морис перегибается через прилавок и еще раз тихо присвистывает.

— За сколько ты хотел их продать?

Я озадаченно смотрю на него.

— Думал, что смогу получить десять тысяч. Оказывается, они не стоят и половины этой суммы.

Он заливисто смеется, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него повнимательнее.

— Ах, я думаю, они могли бы стоить намного больше, чем десять штук, брат. Это то, о чем я думаю?

Я пожимаю плечами.

— И как ты думаешь, что это?

— Подлинные французские денье одиннадцатого века?

Я чешу затылок.

— Наверное, да. Это просто мои сбережения. С тех пор, как я был человеком.

Морис качает головой.

— Для правильного покупателя они стоят целое состояние.

Я пристально смотрю на него.

— Они?

Он кивает.

— Да. Я думаю. Я не эксперт по монетам. Но я знаю парня. Хочешь, я спрошу его?

Я кладу руку ему на плечо и склоняю голову.

— Мой друг, я уже в гораздо большем долгу перед тобой, чем когда-либо смогу оплатить, за то, что ты дал Джесси приют, когда я не мог, и за то, что ты помог мне найти ее. Но это… — я замолкаю, горло сжимается, голос тонкий.

— Это ничего. Я займусь этим утром. Ты же знаешь, что она может остаться, верно? Мне нравится компания. Довольно одиноко без стаи и пары. Я бы попросил остаться и тебя, но ты не можешь, не так ли?

Я издаю долгий протяжный звук.

— Аааа, насчет этого…

Морис оживляется.

— Да?

— Возможно, я оторвал свой насест от крыши театра после ссоры с Сетосом. Так что, если ты не очень возражаешь, я надеялся оставить его на твоем балконе, хотя бы ненадолго.

Он ухмыляется.

— Ничего больше не говори! И не спеши уходить.

Джесси бросается ко мне.

— Ты остаешься?

Я киваю.

— Думаю, да, я остаюсь. Вроде того. Мне все равно придется вернуться на насест с первыми лучами солнца.

Она сжимает меня крепче.

— Мне все равно. Это лучшая новость на свете.

Я качаю головой, но обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.

— Я рад, что ты так думаешь, принцесса. Но я буду работать над тем, чтобы в конце концов найти нам жилье. И работу. Мне нужна работа.

— В Чудовищных Сделках нам не помешала бы дополнительная безопасность, — говорит Морис.

Я киваю, молча удивляясь, как все проблемы, которые казались такими большими в начале вечера, каким-то образом стали такими маленькими. Если бы только существовал способ снять проклятие, мой мир был бы сейчас практически идеальным.



27

Джесси

— Все, отличная работа. На сегодня все. Не забывайте, что график репетиций увеличивается на следующей неделе перед премьерой в субботу, — режиссер встает со своего места в зале и аплодирует нам, когда мы выходим из роли, поворачиваемся и уходим со сцены, улыбаясь и поздравляя друг друга.

По дороге в гримерную Эшли сжимает мою руку.

— Боже мой. Я достаточно раз говорила тебе, какой у тебя потрясающий голос?

Я смеюсь. Она говорит мне это каждый раз, когда мы репетируем. Должна сказать, я до сих пор не устала это слышать. Такое чувство, что эта роль, черт возьми, была создана для меня. Я наполовину убеждена, что так оно и было. Я никогда и нигде не видела это шоу, а Сетос так не сказал нам, где он раздобыл сценарий.

Переодевшись, я хмурюсь, глядя в телефон. До заката еще как минимум три часа. Забавно. Раньше я любила лето, но чем дольше длится день, тем меньше часов я провожу с Уильямом. Не могу сказать, что мне это нравится.

С таким же успехом можно зайти и посмотреть, не находится ли поблизости Сетос. Я собиралась поговорить с ним.

Я рада, когда замечаю сфинкса в VIP-ложе с телефоном у уха. Он поворачивается, замечает меня и поднимает палец, давая мне знак подождать. Я могла бы закатить глаза, но это не сделает его менее высокомерным, поэтому я просто жду. Я могу позволить ему немного помыкать мной, пока не попрошу его об одолжении, о котором хочу попросить.

Несколько минут спустя он открывает стеклянную дверь и приглашает меня войти.

— Мисс Джесси. Что я могу сделать для моей сияющей звезды?

Я фыркаю.

— Вообще-то, я рада, что ты спросил. Ты можешь кое-что для меня сделать.

Он драматично вздыхает, но в уголках его рта играет улыбка. На этой неделе я явно на хорошем счету.

— Продолжай.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как снять проклятие.

Сетос приподнимает ухоженную бровь.

— И что это за проклятие?

Я скрещиваю руки на груди.

— Проклятие горгульи.

Он долго смотрит на меня немигающими кошачьими глазами.

— Что заставляет тебя думать, что я что-то знаю об этом?

— Да ладно. Тебе известно все. Как обратить вспять окаменение, о том, что касается пары. Ты ведь знаешь, не так ли?

— Возможно. Чего это будет стоить тебе?

Я знала, что до этого дойдет. Однако я не валяю дурака, поэтому предлагаю свой лучший и единственный козырь.

— Твой эксклюзивный контракт.

— Продолжай.

— Я подпишу твой контракт, если ты скажешь мне, как снять проклятие с Уильяма.

Хвост Сетоса постукивает по подлокотнику красного бархатного дивана.

— Согласен. Завтра я попрошу адвоката составить измененный контракт.

Я жду.

— Что-нибудь еще? — он ухмыляется.

— Ты не собираешься рассказать мне сейчас?

— О нет. Сначала ты подписываешь. Потом я рассказываю. Вот как это работает.

Я хмуро смотрю на него.

— Нет. Сначала ты говоришь. Потом я подписываю. Или никакой сделки, — я встаю, готовая уйти. Сердце бешено колотится в груди, но я держу руки ровно. Это все игра. Просто нужно сохранять хладнокровие и надеяться, что он сломается первым. Сетос ничего не говорит, поэтому я поворачиваюсь, беру сумочку и направляюсь к двери.

Он рычит.