Скандал в Академии монстров. Жена для чудовища - Мара Вересень

Испытала легкое чувство зависти — Райн очень ловко и непринужденно ухаживал за столом, мне бы уж точно не удалось бы так аккуратно разрезать хрупкое слоеное пирожное и оделить порцией сначала меня, потом себя. Чай был налит идеально бесшумно. Я впала в медитативный экстаз, наблюдая за руками Ашти в этот момент: вот он берет чайник, вот придерживает округлую крышечку с выпуклой золотистой бусиной, вот наклоняет чайник…

— …ар, Амантис?

— Что? — проснулась я ровно для того, чтобы утонуть в голубых глазах.

— Сахар?

Улыбка — и я радуюсь, что сижу. Ой, нет. Не очень. Наши ноги как в экипаже, если не ближе. Так что не исключено, что Райн уже в полной мере прочувствовал мое волнение.

Дальше было едва ли не по программе, которую я наметила перед обедом в городе: взгляды, улыбки, чаянно-нечаянные касания. Меня уверенно и ловко обольщали и сопротивляться этому не было никаких сил совершенно. Потому что сначала ты не понимаешь, что тебя обольщают, а когда понимаешь — все, поздно, уже сдалась. Это вам не поймал, прижал, поцеловал, такое только с опытом прихо… И скольких он уже, интересно, вот так на чай приглашал?

Размышления нисколько не мешали мне в охотку болтать об отвлеченной ерунде вроде погоды, моих впечатлений о Декае, природы, моих интересах, погоды, что я любила в детстве, природы, где я предпочитаю проводить свободное время… Ни о чем и обо мне. О себе ни сказал ничего, кроме того, что я и так знала. Разве что про экскурсии в Пятнистые горы обмолвился.

Воспользовавшись случаем и тем, что колени Райна оказались подальше от моих, я попросила его показать письмо моего отца, которое он упомянул по пути из города.

Ректор выдержал небольшую паузу и согласился, а потом вдруг оказалось, что десерт съеден, чай допит, а снаружи настойчиво вечереет, и я сказала, что мне пора.

Уходить не хотелось совершенно, но задерживаться дольше было бы уже верхом неприличия даже в моем понимании. Ашти, как воспитанный человек меня не выставит, поскольку сам пригласил, а мне следовало раньше сообразить.

В холле было сумеречно и таинственно. Райн не стал зажигать светильники, хотя для этого достаточно было пальцами щелкнуть. Довольно сдержанно поблагодарив за приятно проведенное время Ашти остановился у самой двери, собрался открыть, и вдруг передумал и развернулся ко мне. Потянулся рукой к лицу, убрал самовольно покинувший прическу локон с шеи, легонько погладил по краю уха…

Сердце обрушилось в пятки и если не убилось об пол, то ушиблось до звездочек, и тут Райн спросил, таинственно мерцая глазами, прямо как в моем сне:

— Не посчитаете ли вы меня излишне назойливым, Амантис, если я сделаю сейчас кое-что совсем уж неприличное?

— Кажется… Кажется нет, — сбивчиво просипела я, тогда Райн наклонился прикоснулся своими губами к моим, очень нежно. Никаких прижиманий и объятий, только локон в руке. Мне же наоборот, хотелось чтобы прижал, совсем-совсем близко, но Райн продолжал держать расстояние, и от этого желание прильнуть к нему становилось все сильнее, а еще, чтобы он снова…

— У ваших губ вкус горного меда, — тихо, наверное, чтобы не спугнуть сумерки, произнес Ашти.

— Это… десерт, — так же тихо отозвалась я и не моргая, как зачарованная, продолжала смотреть в его удивительные глаза со светящимся золотистыми ободком по краю и пляшущими в глубине зрачка искрами.

— Действительно, — согласился Райн, чуть дрогнув уголками губ. — Как вам мой?

— Восхитительно, — покрывшись мурашками, призналась я.

— Тогда, может быть, еще немного?

Спустя какое-то, сложно сказать какое именно, время я с совершенно чумной головой была сопровождена домой. Не к самому дому, но он был в достаточной близости, чтобы счесть провожание засчитанным.

Но когда я поднималась по лестнице, возникло ощущение, что за мной пристально наблюдают снизу. Вот теперь присутствие Чешуйки было бы кстати: останется тихо — не Райн, услышу что-нибудь — точно он.

Однако дракот будто чуял, что ему опять грозит пережор, и объявился только среди ночи, оповестив о своем желании войти как обычно — скребясь в дверь.

Монстр

Глава 1

После похода в гости в моей жизни внешне ничего особенного не изменилось, разве что Сайлер куда-то пропал. В том смысле, что больше не таскался меня провожать и не изводил признаниями, что выглядело подозрительно после его угроз. Я все так же каждое утро приходила в приемную, занималась делами, а после обеда бежала на занятия. И вроде все было, как всегда, но общение с Ашти начало напоминать странную игру в догонялки. Он старательно избегал прикосновений и двусмысленных ситуаций, меня же как на привязи тянуло, и я использовала любой подходящий повод, чтобы подобраться к нему поближе и потрогать, пока он не поймал меня на кухне, приперев к стенке в буквальном и фигуральном смысле.

— Прекратите немедленно так беззастенчиво меня соблазнять, — прожигая глазами, грозно и волнующе проговорил Райн. — Совершенно невозможно бывает удержаться, чтобы не…

— Чтобы что? — спросила я, едва слыша свой голос за грохотом сердца и трепыханием бабочек в животе.

— Чтобы вот! — Этот поцелуй мало походил на те, которыми со мной прощались после затянувшегося чаепития. Он больше был похож на тот, которым меня едва не наградили во время дракотьей выходки. И хоть я вернулась в приемную, дрожа коленками, и с полчаса ничего не соображала, сбавила обороты. Райн был прав. Такое поведение никуда не годилось.

А еще я ждала выходной. Мне было любопытно, пригласят ли меня снова куда-нибудь? Лучше бы в город или где людей побольше, чтобы я держала себя в руках, потому что если случится еще одно чаепитие наедине… До слез было обидно, что не Райн мой муж, от такого я бы в окошко бежать не стала, к такому, наоборот, в окошко лезут.

Это не при мне было, Илантэ поделилась, когда я ее навещала в последний раз, и она таинственно поинтересовалась, что у меня с Р. Ашти происходит, что меня с ним половина Академии видела прогуливающейся под руку. Я что-то неуклюже соврала про подвернутую ногу и проводить, Илантэ сделала вид, что поверила и с намеком поделилась историей, как пару лет назад девчонка с боевки рано-рано утром при полном параде (облегающие бриджи, сапоги на шпильках и кружевная рубашка на без ничего) влезла к Ашти в окошко спальни.

Вид неурочно восставшего на шум ректора был настолько неотразим, что порясенная поклонница сверзилась с высоты второго этажа на