Фонарики желаний - Глория Чао

Но, к сожалению, через несколько минут к ним вперевалочку подходит миссис Бин. Ну, давайте же, мистер Тан, сделайте важный шаг! Бабушка Шуэ раскрыла перед вами сердце – теперь ваша очередь!

Но я вижу, как он краснеет, отворачивается и что-то бормочет. У бабушки Шуэ очень традиционные отношения к ухаживаниям (она в последний раз ходила на свидания больше сорока лет назад), так что я знаю, что она дальнейших активных действий предпринимать не будет.

Им нужна помощь. Им нужна я.

Прежде чем миссис Бин успевает до них дойти, я выбегаю в центр лужайки и торопливо объявляю:

– Если какая-нибудь пара из «Клуба одиноких фонариков» сегодня согласится пойти на свидание друг с другом, она получит бесплатный фонарик с желанием на вечер!

Все хлопают.

Я надеюсь воззвать к скупости мистера Тана. Его бережливость стала просто легендой в нашей общине, и, к счастью, его глаза вспыхивают, когда он слышит слово «бесплатный».

Бабушка Шуэ с надеждой смотрит на него – и этого оказывается достаточно, чтобы он наконец-то переступил черту.

– Ну, – говорит он и кашляет – раз, другой. – Было бы обидно упустить такое предложение, как думаешь?

Бабушка Шуэ кивает. Для неё этого вполне достаточно.

– Я с удовольствием поужинаю с тобой.

Я хочу визжать от радости, но не могу, так что вместо этого хватаю Кая за руку и вдавливаю свой визг ему в ладонь. Он отвечает тем же жестом.

Услышав согласие бабушки Шуэ, мистер Тан широко улыбается. Поскольку я слышала всё от начала до конца, то уже готова взять фонарик, чтобы подарить им, но тут…

– На самом деле, – мистер Тан снова прочищает горло, – раз уж я знаю, что ты согласна, мне не нужен бесплатный фонарик. Я куплю его для нас. Я позвал тебя на свидание не для того, чтобы получить бесплатный приз… Ты и есть приз.

Мистер Тан! Кто бы мог подумать?

Бабушка Шуэ чуть не падает со стула.

– Тан-сяньшэн! У-ух! Что ты со мной делаешь?

Кай незаметно протягивает мне ладонь за спиной. Я сначала не понимаю, что он делает, но потом отбиваю ему самую слабую и незаметную пятерню в истории. Поскольку новоиспечённый Клан Шуэ-Тан нас всё ещё видит и слышит, нам приходится отложить празднование на потом.

– Бедная миссис Бин, – шепчет Кай.

– Я разберусь.

Я подхожу и заговариваю с ней, пытаясь намекнуть, что сегодня она может поделиться со вселенной своим желанием. Поняв намёк, она складывает руки и говорит мне:

– Хочу пожелать себе спутника – для романа или просто дружбы. И хочу сделать это официально, – добавляет она, а потом спешно идёт к моим родителям, к столу с фонариками.

– Похоже, после сегодняшнего дня нам придётся следить за целой кучей желаний, – взволнованно говорю я Каю, когда она отходит подальше.

А потом мне приходит в голову идея. Я достаю блокнотик с апельсинами из сумочки, аккуратно открываю на первой странице и пишу сверху ЖЕЛАНИЯ. А чуть ниже:

Миссис Бин: друг или возлюбленный.

Половину блокнота можно посвятить воспоминаниям о Найнай, а на другой половине – отслеживать исполнение желаний.

Кай улыбается до ушей.

– Давай сегодня соберём как можно больше желаний!

* * *

Солнце начинает садиться, и все раздумывают, какое желание загадать и какой взять фонарик – небесный или водный. Мы с Каем разделяемся, чтобы помочь людям с фонариками и узнать их желания.

Старшее поколение сегодня особенно разговорчиво. Миссис Чжао в печали из-за того, что внуки говорят только по-английски и она не может с ними общаться. Миссис Суэнь скучает по детям и внукам, переехавшим на Восточное побережье, и ей очень грустно, что она может с ними говорить только по телефону или смотреть фотографии. Миссис Ма скучает по семье, оставшейся в Азии, и страдает, потому что звонить им туда слишком дорого. Мистер Квок хочет больше времени бывать на улице, но не в одиночестве.

Но мы слушаем желания людей всех возрастов. Самым юным оказывается малыш Сэм Тун. «Собаку!» – слишком громко шепчет он мне на ухо, и это так мило, что я даже не могу расстроиться. А Вивьен Лау, семилетняя девочка, чья семья переехала сюда год назад, робко бурчит, что хочет побывать в месте, про которое часто рассказывает дедушка, там, где он вырос.

Мой блокнот с апельсинами наполняется – и моё сердце тоже. Блокнот – желаниями, сердце – радостью. А потом сердце просто выпрыгивает из груди, когда я вижу, что водные фонарики буквально слетают (уплывают?) с полок (точнее, со стола).

Сначала родители ничего об этом не говорят, но потом, когда водные фонарики заканчиваются раньше небесных, папа бормочет себе под нос: может, нам просто повезло и все слетелись на что-то новенькое и блестящее?

– Ну, если так, значит, нам каждый раз нужно что-нибудь новенькое и блестящее, – возражаю я. Ему это явно не нравится.

Настолько не нравится, что он довольно зловещим тоном произносит:

– А о том, что ты заказала их без нашего ведома, мы ещё поговорим.

Чёрт.

Нет, я всё понимаю, но я же оказалась права, правильно? Как же дополнительные доходы, которые я сегодня принесла? Если я приношу пользу магазинчику, неважно, сколько мне ради этого придётся вытерпеть. Давай, Баба. Я ничего менять не собираюсь.

Я уже слушаю Серену Лум, которая рассказывает целую историю о том, как была рада получить повышение, но не знала, справится ли с долгим рабочим днём и как будет жить её бедная собака Джилли. Я внимательно слушаю, пытаясь не отвлекаться на бабушку Шуэ и мистера Тана, которые закупаются небесными фонариками совсем рядом. Восхитительная сцена – он несёт в руках столько фонариков, сколько может унести, а за ним радостно семенит бабушка Шуэ – окончательно убеждает меня, что сегодняшний день стоил всех усилий и даже родительских порицаний. И я клянусь, что постараюсь исполнить все желания, записанные в блокноте.

Я ношусь повсюду, ещё более занятая, чем обычно, потому что людям нужна моя помощь с новой вещью, и купаюсь в комплиментах.

– Айя, Лия́, к воздушным фонарикам ещё и водные? – восторгается Ян-попо. – Это даже лучше, чем те фестивали фонариков, которые я видела в детстве на Тайване!

– Спасибо, что добавили водные фонарики, – говорит молодая мама Эва Линь, когда я прохожу мимо. – Моему Тин-Тину не терпится их запустить, и мне тоже!

– Ты сегодня превзошла саму себя, Лия́, – говорит Сун-аи и треплет меня по плечу. –