Коварная одержимость - С. Массери

Стил называет меня гадюкой, но на самом деле змея – это он.

Глава 16

Аспен

– Аспен, – зовет меня мужчина, стоя в дверях маленького фойе. Я встаю со стула и иду за ним по коридору в кабинет.

В кабинете есть диван, кресло и письменный стол. Но почему-то сначала я подхожу к окну и смотрю на улицу. Мы находимся на четвертом этаже в самом конце административного корпуса кампуса. Отсюда я вижу, как студенты в перерывах между занятиями пересекают двор или идут в столовую на ужин.

Я весь день ничего не ела, и поэтому у меня болит живот. Каждый раз, когда собираюсь утолить чувство голода, я вспоминаю видео и меня тут же тошнит. Утром я совершила ошибку, попытавшись выпить кофе, потому что через несколько минут уже стояла на коленях перед унитазом.

А затем получила электронное письмо.

– Аспен, меня зовут Майкл Хаузен. – Мужчина, который вышел за мной в фойе, закрывает за нами дверь кабинета, и, оценивая его возраст, я думаю, что он, вероятно, окончил колледж всего несколько лет назад. – Спасибо, что согласились встретиться со мной, – добавляет он.

– Мне сказали, что это обязательно, – отвечаю я, глядя на его аккуратно уложенные рыжие волосы. – Это правда? – с напряжением в голосе спрашиваю я, присаживаясь на подоконник.

– В целом да, – говорит он и переводит взгляд на папку, которую держит в руках.

– А вы…

– Я консультант, – с улыбкой говорит он. – Я здесь, чтобы помочь вам. Особенно после… – Я замираю в ожидании его слов. – Особенно после того, что произошло за последние несколько недель, – заканчивает он, немного запинаясь.

Господи, по крайней мере, будь честен и признай, что я здесь из-за того дурацкого видео.

Вчера вечером эта запись была удалена, и одна маленькая птичка по имени Уиллоу упомянула, что избавиться от нее велел всем Стил. Полагаю, все в кампусе уже в курсе того, что наши родители поженились, и из-за того, что эта печальная правда стала известна, я, так сказать, просто спрятала голову в песок. Но, к моему крайнему удивлению, днем я получила сообщение со словами поддержки от Уиллоу, а за ним еще одно, уже от Вайолет. По всей видимости, в прошлом году по университету распространялось похожее отвратительное видео с участием Вайолет. Она попросила меня не расстраиваться и поспешила заверить, что как только появятся более интересные сплетни, этот случай забудется.

Легко сказать.

Консультант садится в кресло, расположенное ближе к окну, чтобы я оставалась у него на виду, но, похоже, мой выбор места его не смущает.

– Давайте поговорим о том, как проходит ваш семестр, – предлагает он. – Какую специальность вы выбрали в этом университете?

– Прежде всего я хотела бы кое-что уточнить. Вы же не лицензированный терапевт? – спрашиваю я, наклоняясь вперед и покачивая ногами.

Несколько секунд стоит тишина, нарушаемая лишь мягким стуком моих каблуков о стену.

– Верно, – отвечает консультант.

– Значит, вы не обязаны соблюдать закон о конфиденциальности?

– Все, о чем вы говорите здесь, – конфиденциально…

– Вы можете говорить об этом сколько угодно, но, насколько я понимаю, раскрытие какой-либо информации не будет иметь для вас серьезных последствий, верно?

– Верно. – Он откладывает папку и блокнот и кладет на них ручку. – Вы находитесь в этом кабинете только потому, что администрация Краун-Пойнта беспокоится о вас.

– Вы сказали, что мое присутствие здесь обязательно, – говорю я, прислонившись спиной к оконному стеклу и пытаясь побороть желание отодвинуться, несмотря на холод, который проникает сквозь футболку. – Но если я не могу доверять вам, то зачем мне с вами говорить? – спрашиваю я, не меняя позы и продолжая держать руки на коленях.

Консультант кивает, строя из себя такого понимающего и спокойного человека.

– Доверие – очень важный аспект в отношениях между терапевтом и пациентом.

– Я больше никому не доверяю, – бормочу я. – Особенно учитывая, что все доверительные беседы рано или поздно становятся достоянием общественности. Меня, кажется, накачали наркотиками.

– Вас накачали наркотиками? Кто? – скептически спрашивает он.

– Очевидно, что это сделал человек, который снимал меня на видео.

Консультант берет блокнот и что-то записывает в нем. Возможно, это слово «сумасшедшая».

– Вы хотите сказать, что находились под воздействием наркотиков?

– Вероятно. – Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть в окно.

– Вы когда-нибудь раньше принимали галлюциногенные препараты?

– Что? – переспрашиваю я, снова обращая внимание на консультанта.

– Некоторые вещества могут накапливаться в мозге и оставаться там на протяжении нескольких дней, месяцев и даже лет, что может привести к неожиданным последствиям.

– Вы думаете, что так оно и было? – хмурюсь я.

– Я здесь не для того, чтобы кого-то судить, – говорит он, поднимая руки, как бы сдаваясь. – Хотя я уверен, вы знаете, что у Краун-Пойнта жесткая политика в вопросе запрещенных веществ.

Я знаю, что Стил О’Брайен любыми способами пытается разлучить мою семью со своей. Ему не нравится, что я слежу за ним. Когда мы впервые встретились, я призналась ему, что его отец попросил меня приглядывать за ним. Откуда же мне было знать, что эта новость так разозлит Стила?

– Может, мы поговорим о чем-нибудь другом? – предлагаю я.

– Конечно, – отвечает консультант, но его дружелюбие начинает меня раздражать. – А что насчет твоих сестер? У тебя их две? – Он открывает папку, которая лежит рядом, и начинает просматривать ее. – Дакота и Леннокс.

– Да, – щурюсь я.

– Они младше вас. Четырнадцать и двенадцать лет соответственно. Меня интересует, не возлагали ли вы на себя какие-либо родительские обязанности по отношению к этим детям, учитывая, что вам уже исполнилось двадцать?

– Нет, у нас замечательная мама, и она прекрасно заботится не только о нас, но и о себе.

Поскольку этот разговор мне неприятен, я с трудом сдерживаю раздражение. Мне кажется, что мой собеседник просто пытается вызвать у меня хоть какую-то реакцию, и, чтобы отвлечься от этих мыслей, я смотрю на часы.

– А где они сейчас?

– Очевидно, с мамой и ее новым мужем, – говорю я, заставляя себя улыбнуться.

– Они оставили вас здесь одну?

– Нет, – спокойно отвечаю я, но мое сердце начинает биться все быстрее.

Я здесь не одна, у меня есть Талия, а может быть, даже Уиллоу и Вайолет. Мы, конечно, еще не подруги, но после выхода видео они обе поддержали меня. А если взглянуть на ситуацию еще шире, то я могу включить в круг своего общения и моего дядю. Только не отца, сколько бы денег он на меня ни потратил.

– Ваша мама рассказывала, что у вас было трудное детство, – говорит он. – На самом деле, ваш отчим отметил