Двойной подарок для босса - Ника Черника

Все-таки он циник.

— А они, может, были влюблены в тебя.

— С большей степенью вероятности, в мои деньги.

Помолчав, спрашиваю:

— Ты же знаешь, что меня твои деньги не интересуют? Что я с тобой не из-за них?

Взгляд на меня бросает. Короткий, но очень пронзительный.

— Знаю, Софья.

И тепло такое по телу сразу. И улыбаться хочется.

В офис мы заходим вместе, хотя я стараюсь держаться отстраненно. Все-таки работа. Князь на меня с усмешкой поглядывает.

— Что ты пытаешься показать? — интересуется, когда в приемную заходим.

— Что умею разделять работу и личную жизнь. Наверное.

— Наверное это? Или наверное, умеешь?

И к столу меня прижимает. Я на край присаживаюсь, пальчиками рубашку сминаю.

— Даниил, ты… Ты же профессионал, в конце концов?

— Точно. Только это мешает мне развернуть тебя, задрать юбку и…

Прикрываю его рот ладошкой. Рвано выдыхаю.

— Иди работай, — умоляю практически.

Потому что в голове уже картинки рисуются того, что он описал. Ужасно порочно. Невыносимо сладко.

С трудом переключаюсь, погружаюсь в рабочий процесс. Настроение хорошее, тревоги отступили. Жизнь налаживается.

И вот в этот самый момент все рушится. Потому что мне звонят из сада. Срывающимся на крик голосом воспитательница сообщает, что во время прогулки было совершено нападение. Неизвестный мужчина, угрожая пистолетом, увел Макса и Левку.

Я оседаю на стул, переставая дышать. Проваливаюсь в какую-то страшную темноту, от которой нет спасения.

Глава 43

— Вот фото с камер, — Даниил кладет передо мной распечатанные фотки.

Я хватаюсь за них дрожащими руками. Глаза расширяются, снова паника накатывает.

— Знаешь его? — тут же спрашивает Даниил. Киваю.

— Это Сева. Мой бывший муж.

Мстиславский хмурится.

— Что ему надо?

Я вздыхаю, потирая виски. Что? Не знаю. Не понимаю. Я ему сто раз сказала, что дети не его. А если он за мной следил, то и сам уже понял, чьи именно. Он ведь не объявлялся больше. Я решила, отступил. Понял, что ему тут не рады, и что дети чужие не нужны ему.

Когда все рассказываю, Даниил чертыхается, за телефон хватаясь.

— Почему ты не сказала, когда он объявился?

— Не знаю. Думала, сама разберусь. Или что проблемы не возникнет. Сева такой, грозится много, а делает мало.

— Тем не менее сделал, — Даниил к окну отходит, я ледяные ладони прячу между бедер.

Внутри плещется страх. Я хочу сорваться искать своих мальчишек. Хотя прекрасно понимаю, как глупо это. Одному богу известно, где Сева их спрятал. Просто вот так сидеть и ничего не делать… Это кажется еще хуже.

Полицию вызвали, показания все дали. Розыск идет. Сейчас Даниил остальные данные сообщит. Номер телефона ему диктую, с которого Сева мне писал. Он недоступен, конечно же.

Даниил мне стакан воды дает. Я его беру и в руках верчу. Боль разъедает. Страх. Хочется себя убить, что допустила такое. Расскажи я сразу мужчине о бывшем, он, может, охрану бы приставил… С него станется.

А теперь…

— Я виновата во всем случившемся, — шепчу, — лучше бы он меня похитил. За что мальчишек… Они не нужны ему ведь.

— Он объявится, Софья, — Даниил прижимает меня к себе. — Такие люди, как твой бывший муж, ведут себя по привычной схеме. Когда не действуют уговоры, они ищут точку давления. Ему что-то нужно. И он объявится.

— Откуда ты знаешь, какой он? — смотрю на Даниила. Он вздыхает.

— Как только ты появилась в моей компании, я пробил на тебя все возможные данные. Мой человек даже съездил в твой город и поболтал под благовидным предлогом с мамой и отчимом.

В обалдении нахожусь. Слова теряю.

— Привычка, — пожимает он плечами. В отличие от меня мужчина не паникует. Он собран полностью.

Но он также не знает, что будет. И это самое страшное.

Звонок на мой мобильный раздается в восемь вечера. Мы с ДАниилом уже дома. А еще какие-то мужчины из частной компании. Одной полиции Мстиславскому мало. Он использует все средства.

— Ну привет, Софа, — хриплый голос на том конце на секунду парализует. ДАниил сжимает мое плечо. Придает сил.

— Где дети? — спрашиваю. — С ними все в порядке?

— Я не живодер. Испугались немного, но в порядке.

— Чего ты хочешь?

— Сразу к делу? Умница. Денег хочу, Софа. Ты, как я вижу, хорошо устроилась. А мне надо новую жизнь начинать.

— Сколько? — я вижу, что звонок отслеживается, но пока что на лица мужчинах только напряжение.

Бывший называет цифру, от которой у меня голова кружиться начинает. А потом добавляет:

— Евро.

— Ты с ума сошел?! — срываюсь. — Это целое состояние!

— Пусть твой женишок продаст свой загородный домик.

— Ты… Как ты можешь, ты что, не понимаешь…

Даниил забирает телефон у меня из рук.

— Я достану деньги, но для начала хочу поговорить с детьми. Я должен знать, что они в порядке.

— Деловой подход. Ну-ка, скажи что-нибудь. Лева?

— Я Макс.

Голос сына выдергивает меня из прострации, я бросаюсь к трубке.

— Сынок, с вами все в порядке? — кричу. — Как ты, как Левка.

— Мама, забери нас, — плачет Левка. И у меня сердце сжимается, готовое на части разорваться.

— Он вас не бил? — спрашиваю.

— Нет, — Макс шмыгает носом. — Нам страшно.

— Мы обязательно скоро вас заберем, — стараюсь звучать уверенно. — Потерпите немного и не злите этого дядю. Мы скоро…

— Место встречи сообщу позже, — обрывает меня Сева, и звонок завершается.

— Звонок засекли, люди едут туда, — тут же говорит мужчина. Я знаю только, что его зовут Руслан, и он глава охранной фирмы. Даниил сказал, что они найдут мальчишек. Остается только верить в это.

— Место общественное, — продолжает Руслан, — так что, скорее всего, говорил из машины. Симку выкинет, если не дурак. Но пока будем пытаться по ней отследить.

— Что мы будем делать с его требованиями, Даниил? — смотрю на Мстиславского, он задумчиво пялится перед собой.

— Я готов заплатить, если он отдаст детей.

— Но где взять деньги?

— У меня есть активы. Я могу быстро слить их…

— А твоя мама?..

— Исключено. Мы не сошлись с ней во взглядах, Софья. Она уже закрыла мне часть доступов к деньгам. Продолжает давить на меня и на отца, чтобы он сместил меня с места генерального. У того, слава богу, хватает пока мозгов, не делать этого.

— Но если ты все продашь, у тебя ничего не останется…

— Сейчас главное вытащить детей, Софья, — его голос ровный и спокойный.

И я умираю от благодарности за то, что он делает. Может, он не умеет выражать любовь словами, зато за него говорят