Ошибки, которые мы совершили - Кристин Дуайер

Надеюсь, он не видел моей улыбки.

К ужину Сара с Истоном спустились, держась за руки. На их лицах отчетливо читался секрет о том, что случилось в спальне.

Я никогда больше не войду к нему в комнату.

– Ты что, не останешься на ужин? – спросила Сэндри Сару, явно расстроенная.

Я ушла в гостиную и уселась со своей тарелкой на пол. У меня не было никакого желания смотреть на их прощание. Такер с Диксоном уже пялились в телевизор – Такеру не терпелось посмотреть какой-то сериал разом с начала до конца.

Он закинул ноги на журнальный столик, а Диксон сидел с тарелкой еды на коленях.

За Истоном закрылась дверь.

– Включай уже, – сказала я Такеру.

– Ну дай ему хотя бы попрощаться, – ответил он.

– Жаль, что Сара не смогла остаться, она милая, – сказала Сэндри, садясь рядом с Диксоном.

Такер посмотрел на меня, а потом произнес:

– Она мне нравится.

Я не успела ответить – вернулся Истон. И это к лучшему. Не думаю, что мне удалось бы выдавить из себя ложь. Такер включил сериал, и уже через десять минут Истон заснул. Между эпизодами Сэндри спросила, не принести ли мне воды, раз уж она все равно встала. Я повертела головой.

– Ты что, лишилась языка?

– Нет. – Это было не то, чего я лишилась.

Я привстала и села рядом с Истоном, подвернув под себя ноги и прислонившись к нему. Его дыхание было размеренным, а у меня в голове все крутились слова Такера. Истон был без футболки, и его шорты для купания были приспущены на бедра. Мой взгляд привлекла загорелая кожа его торса. Мы уже смотрели третий эпизод корейского сериала про зомби, когда я почувствовала, что он зашевелился.

Истон сел и поднял руки, потом выдохнул и опустил. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как его глаза скользнули по моему телу.

По выражению лица Истона было понятно, что он готовился к тяжелому разговору. Я видела в его взгляде отчасти осторожность, отчасти незаслуженную уверенность. Я знала, что меня ждет. Он не хотел, чтобы я была рядом, когда сюда снова придет Сара. Я видела, как слова уже формируются у него на губах.

Я его опередила.

– Я забыла, что мне надо сбегать в магазин.

– Но мы же как раз на середине, Эл, – простонал Такер.

– Расскажешь мне, что случилось, когда я вернусь.

Истон моргнул, потом еще раз.

– Я с тобой.

– Не надо, – сказала я, встала и пошла в ванную. Когда за мной закрылась дверь, я прислонилась к ней и сделала несколько глубоких вдохов. Все было отлично. Я ничего не испортила. Все и дальше будет отлично, если только мне удастся сбежать.

Я открыла дверь, за ней стоял Истон. Вместо плавок он надел футболку и шорты.

– Мама дала мне список, – он поднял лист бумаги в качестве доказательства.

Я стиснула зубы, прежде чем ответить ему широкой улыбкой. Я не собиралась идти в магазин, хотела только…

– Пошли! – Мне не удастся от него сбежать. Я сама загнала себя в ловушку.

Воздух еще радовал весенней прохладой, которую пока не полностью прогнало солнце, и от открывшегося вида у меня на мгновение перехватило дыхание: синее и черное, зеленое и золотое – закат над озером.

Когда мы сели в машину, Истон подключил к магнитоле телефон.

Я знала, что пойму, какое у него настроение, по музыке, которую он включит. Заиграла медленная грустная песня, и я приготовилась к тому, что будет дальше. Он сосредоточился на дороге, предплечье то и дело напрягалось, двигая руль, челюсти стиснуты, а губы…

Он целовал Сару нежно или порывисто?

Чувство вины росло у меня внутри подобно траве. Это не мое дело, как он целовал Сару. Молчание заполнило пустоты между нотами музыки.

Мы бродили между рядами магазина, собирая продукты и укладывая их в красную корзину, что он держал в руках. Коричневый сахар, сливки с молоком, любимый хлеб Диксона.

– Что тебе было нужно?

Я не ответила.

Он не заговаривал о том, о чем хотел, пока мы не дошли до отдела с конфетами.

– Мы об этом не поговорим? – спросил он.

Я посмотрела на него, но его взгляд был прикован к плитке, этикетка которой гласила, что это «настоящий шоколад».

– О чем?

– Эллис. – Он по-прежнему на меня не смотрел.

Боль в груди стала еще сильнее.

– Ладно, прости! Я слушаю.

– Слушаю, – повторил он, словно пытаясь понять значение этого слова. Будто пробуя его звучание.

– На самом деле мне не хочется разговаривать, – сказала я.

Он качнул головой:

– Знаю, ты на меня злишься.

– Что? – Я не могла скрыть смущения в голосе.

– Ты весь день дуешься. Почти не говорила с Сарой, пока она была у нас.

Я пыталась подавить досаду.

– А что ты хотел, чтобы я сказала? Эй, подвиньтесь-ка, ребята, чтобы я могла посидеть рядом с вами, пока вы тут обжимаетесь?

– Нет, но ты могла быть с ней дружелюбной, как все остальные. Ты, наверное, ревнуешь…

– Ревную? – перебила я. – Ты думаешь, я ревную? – Я ревновала. Он даже не стал отрицать, что они весь день целовались.

Его гнев обрушился на меня тяжелыми волнами.

– Если не ревнуешь, то поговори со мной. Скажи, что думаешь.

– Да ничего особенного, Истон, – солгала я.

Потому что думала, что ему было нужно именно это.

Потому что думала, что это сделает его счастливым.

Потому что думала, что умру, если скажу ему правду.

– Тебе нравится Сара? – спросил он.

– А тебе? – спросила я в ответ. – Когда она рядом, я не знаю… не знаю, что мне делать. Мне странно находиться там.

– Ты не должна чувствовать себя странно у себя дома.

– Но это так, верно? И в этом все дело.

Он наконец посмотрел на меня. Но лучше бы он этого не делал. В его взгляде читались разом раздражение, досада и смущение. И если бы только это, то было бы нормально. Но где-то там, за ними, я видела боль.

– Чего ты от меня хочешь, Эллис? Чтобы я никогда ни с кем не встречался, потому что у меня есть ты?

– Нет! – Я сглотнула. Мы стояли среди ярко раскрашенных коробок и веселых картинок на сладостях. – Я просто хочу, чтобы не было ощущения, будто ты что-то забираешь у меня и отдаешь ей.

Истон покачал головой:

– Если ты не видишь, что твое место не идет ни в какое сравнение с тем, что есть у нее, то я не знаю, как это изменить. Это не то же самое, Эллис.

И в этом заключалась проблема. Я уже знала, что мы разные. Но не