Как приручить холостяка - Аня Истомина

– Краткость – сестра таланта, – улыбается мужчина с яркой восточной внешностью.

– А ну, – хмыкает “Коля” и снова тянется наполнить бокалы, – давай свою версию, Дамир.

– У нас, на Кавказе, сказали бы так: мой дом – полная чаша. – встает Дамир и поднимает бокал. – У меня есть прекрасная жена, свет очей моих. И прекрасные дети, свет души моей. Но она не была бы полной без друзей. Друзья – это божественный дар, без которого невозможно быть счастливым по-настоящему. Без них даже самый вкусный плов – как трава, а самый крепкий коньяк – как вода! Только настоящий друг разделит с тобой и горе, и радость! У меня такие друзья есть – и сегодня они здесь! Так пусть и в ваших домах всегда звучит звонкий, как горный ручей, детский смех, а рядом будут те, кто всегда поддержит в трудную минуту и порадуется вместе с вами в моменты счастья. За друзей!

Снова раздается дружный галдеж, и мы звонко чокаемся. В этот раз уже делаю несколько глотков прохладного освежающего напитка и по желудку разливается приятное тепло.

– Елена Александровна, ты закусывай, – хмыкает мне тихонько на ухо Кирилл Сергеевич и накладывает на тарелку какой-то мясной салат.

– Ой, Коля, жаркое надо Лене наложить, – подскакивает Татьяна, но Николай останавливает ее жестом и сам встает из-за стола.

Через минуту на моей тарелке оказывается ароматная картошка с кусочками мяса. На вид все такое аппетитное, что в животе начинает урчать.

Аккуратно пробую угощения, боясь, что мне станет плохо после вчерашнего. Молча наблюдаю за друзьями Кирилла и отмечаю, что они все настолько легкие в общении, будто я уже давно их знаю.

– Мам, мальчишки проснулись, – в кухню заглядывает девочка-подросток, очень похожая на Татьяну внешне.

– Ой, бегу, – подскакивает Таня, а затем хватает меня за руку. – Лена, пошли со мной? Ты же не видела малышей, а мне не помешает еще одна пара рук.

38. О насущном

Теряюсь на мгновение. Я не ожидала, что мне будет сразу оказано такое доверие.

– Пошли, – встаю следом, и мы направляемся в дальнюю комнату на первом этаже.

В большой спальне стоит кровать, а напротив нее две небольших, будто кукольных, голубых люльки. Из обеих слышатся тихие попискивания.

– Иду, иду, маленькие, – причитает Таня, включая на тумбочке подогреватели и засыпая в бутылочки смесь из банки. – Лена, покачай их, пожалуйста.

– Ты не кормишь грудью? – спрашиваю аккуратно, чтобы не обидеть, и подкачиваю люльки, разглядывая малюсеньких, смешно кривляющихся младенцев в голубых пеленках.

– Пытаюсь. – усмехается она. – Но молока мало, а они такие прожорливые, что приходится докармливать смесью, иначе я буду круглыми сутками их кормить.

– Ты, главное, не переживай по этому поводу, – оборачиваюсь. – Я много читала разных педиатров, и они приходят к выводу, что спокойная отдохнувшая мама – гораздо важнее.

– Спасибо, – улыбается Таня, подходит ко мне и забирает одного из детей. – Я тоже такого мнения, если честно. Сама выросла на козьем молоке – и ничего, жива. Возьмешь Кирилла?

– А… – замолкаю, глядя на то, как Татьяна садится на кровать и прикладывает ребенка к груди. Это выглядит так трогательно, что у меня замирает сердце. Я тоже так очень хочу.

Буквально не дыша, достаю из люльки второго малыша и прижимаю к себе, покачивая, а он тут же начинает елозить и разворачиваться в сторону моей груди, хмурясь и открывая малюсенький ротик.

– Ты хочешь меня съесть? – улыбаюсь виновато. – У меня нет молока, прости.

– Дай ему соску пока, – предлагает Таня.

Достаю из люльки соску, а после сажусь в кресло рядом с кроватью. С разрешения матери нюхаю ароматную макушку младенца и закрываю глаза от удовольствия.

– Вы Кириллом сына назвали в честь Кирилла Сергеевича? – любопытничаю.

– Да. Он же у меня роды принял, ты знаешь? – охотно делится Татьяна. – На диване в гостиной рожала – воды отошли неожиданно. Если бы не Падре, я не знаю, что бы мы делали.

– Падре, – усмехаюсь, вспоминая, что забыла потребовать у Добрынского рассказ о своем странном прозвище. – А почему он Падре, ты не в курсе?

– Не знаю. Если честно, не додумалась поинтересоваться. – пожимает плечами она.

– А второго ребенка как назвали? – перевожу разговор.

– Даниил. В честь деда моего.

– Кирилл и Даниил. Красиво. – улыбаюсь.

– А у тебя есть дети? – интересуется Таня, вставая и доставая из подогревателя бутылочку. – Давай меняться.

Мы меняемся детьми, и теперь я держу на руках и кормлю из бутылочки Даниила, а Кирилл жадно ворчит, присасываясь к груди матери.

– У меня нет детей, – грустно улыбаюсь, глядя на малыша в своих руках. – В молодости карьеру строила, а теперь поезд ушел.

– Да ладно, – возмущается Таня. – Мне кажется, мы с тобой одного возраста. Мне сорок – и ничего, родила.

– Мне тридцать девять. Но дело не только в возрасте. Мне не от кого. Мужа нет. Хотела ЭКО сделать, но что-то засомневалась.

– Слушай, а мужа не проще найти? – задумчиво смотрит на меня она. – Ну, вот Падре, например, чем тебе не нравится?

Чем мне не нравится? Да всем он мне нравится! Только толку-то от этого, если я ему не шибко-то нравлюсь? Да и не планировала я больше отношения, вообще-то. Хотя, с ним бы… теоретически…

– Да я уже запуталась, что проще, – вздыхаю. – А с Кириллом Сергеевичем у нас просто дружеские отношения. Мы и знаем-то друг друга всего ничего.

– Сексом дружбу не испортишь. Ой! – хихикает Таня, прикрыв рот рукой. – Извини, это из личного опыта. Мы с Колей как бы тоже совсем недолго были знакомы до того, как он мне предложение сделал. А ведь я тоже готова была крест на себе, как на женщине, поставить.

– Это исключение, мне кажется, – улыбаюсь.

– Да что-то у нас в компании одни исключения, – хмыкает она загадочно и берет из подогревателя вторую бутылочку. – Степа с Настей тоже мало друг друга знали – и ничего. Вон, родили