Как приручить холостяка - Аня Истомина

Киваю и отмалчиваюсь, потому что сказать мне на это нечего. Добрынский, конечно, действительно классный, но не думаю, что он привел меня к своим друзьям на оценку. Скорее всего, просто решил не дать погибнуть от похмелья чисто из человеколюбия. Все же, он очень внимателен к людям, которым требуется помощь. В доброте ему не откажешь так уж точно.

Когда дети засыпают, мы аккуратно укладываем их обратно в люльки и тихонько выходим из спальни.

Сажусь обратно за стол рядом с Кириллом Сергеевичем.

– Ну, как, познакомилась с ребятами? – усмехается он.

– Да. Очень милые. – тактично улыбаюсь ему, стараясь не вспоминать, что между нами произошло вчера.

На самом деле, на душе тяжело. После того, как я понянчила малышей, мне еще больше захотелось своего. Они такие сладкие и так пахнут!.. Хоть бери принципиального Кирилла Сергеевича и насилуй где-нибудь в кладовке. Может, Наташа права и все равно, как выглядит донор? Вот сейчас я готова была бесконечно тискать чужого ребенка, и мне было все равно, как выглядят его родители.

– Тебе получше хоть? – заботливо уточняет Добрынский после пары тостов.

Мне кажется, что мне не просто получше, а уже очень хорошо. Будто и не пила вчера. И готова к новым подвигам.

– Отлично, – улыбаюсь. – Спасибо, не дали помереть по старой дружбе. Разрешите, я выйду? Мне нужно позвонить.

Накинув куртку, выхожу на улицу, достаю телефон и набираю своего доктора-репродуктолога. Уже вечер, но это частная клиника и она еще точно работает.

– Добрый вечер, Елена. Что-то случилось? – раздается дружелюбный голос.

– Здравствуйте, все хорошо, – вздыхаю, облокотившись о перила. – Я просто определилась с донором и хочу как можно быстрее начать процедуру.

– Будете брать донора из нашей клиники? – уточняет она.

– Да, – закусываю губу.

– Тогда можете подъехать завтра. Время сейчас уточню и пришлю в сообщении.

– Хорошо, спасибо. До завтра. – отключаюсь и пару секунд смотрю в темное небо.

Фаворит так фаворит.

Обернувшись, отшатываюсь, потому что в дверном проеме стоит Кирилл Сергеевич. Не слышала, как он появился.

– Подслушивать нехорошо, – хмурюсь.

– Я случайно, – выходит он на улицу, прикуривает.

Хочу уйти в дом, но Добрынский внезапно придерживает меня за локоть.

– И кто донор? – вздыхает.

– А какая вам разница? – вздергиваю подбородок, пристально глядя ему в глаза. – Спортсмен. Не пьет, не курит. В морге меня не закрывал. – голос начинает дрожать, и я замолкаю.

– Пошли. – кивает Кирилл Сергеевич на калитку. – Поговорим о насущном.

39. Карточный домик

Как загипнотизированная иду рядом с Добрынским. Ноги почему-то дрожат. Неужели?.. Неужели?!

– Прогуляемся или в машине посидим? – уточняет, пропуская меня в калитку.

Оглядываюсь. На улице хорошо: тепло, тихо, падают редкие снежинки. Дорога поселка освещена фонарями.

– Давайте прогуляемся, – с надеждой смотрю на него.

Кирилл Сергеевич кивает и, запихнув руки в карманы, подает мне локоть. Цепляюсь за его руку, и мы неспешно идем по дороге.

Добрынский молчит. И я жду, когда он что-нибудь начнет говорить, поэтому тоже молчу. В конце концов, это была его инициатива.

– Почему ты не сказала, что уволилась? – наконец, тяжело вздыхает он, не глядя на меня.

– А зачем вам это знать? – усмехаюсь, понимая, что он мог узнать об этом только от Наташи. Надеюсь, про мои признания в симпатии она догадалась промолчать. – Это только мои проблемы.

– Случайно узнал. Бывшенький подсуетился? – хмурится. – Он же грозился твоему руководству наябедничать.

– Может быть. Я не знаю. Он мне не отчитывался. – пожимаю плечами. – Да и мне все равно, если честно. Мне там не нравилось работать.

– Ну, ты ему еще спасибо скажи, – рыкает сердито Кирилл Сергеевич, но снова вздыхает. – И что ты дальше делать будешь?

– Вы так спрашиваете, будто у нас работать негде, – вздыхаю. – Новую работу найду.

– А если снова наябедничает пирожок твой?

– Он не мой, – усмехаюсь. – И я знаю, как себя оградить от его нападок.

– Пальцы ему сломать? – хмыкает Кирилл Сергеевич кровожадно.

– Нет! – возмущаюсь.

– А как же? – косится он на меня.

– Беременных не увольняют. – намекаю.

– Но, и с руками ногами не отрывают, – возражает Добрынский и останавливается. – Да и ты пока не беременная.

– Надеюсь, эта проблема тоже скоро решится, – кошусь на него и сердце замирает, потому что, кажется, наш разговор подходит к самому важному.

Кирилл Сергеевич достает из кармана пачку сигарет, прикуривает, и смотрит на меня пристально. Терпеливо жду.

Ну же!..

– Пошли работать к нам в больницу? – предлагает он, и моя надежда рушится, как шаткий карточный домик. – У нас кто-то требовался в администрацию, мне обещали завтра узнать. Да зарплата меньше, скорее всего, зато без нервотрепки.

С трудом проглатываю горький ком в горле.

– Вы думаете, – пытаюсь натянуть улыбку, но бросаю эту затею, – что Паша, при желании, не дотянется до простой больницы? Я проработаю у вас еще меньше, чем на предыдущем месте.

– На предыдущем месте у тебя не было меня, – усмехается Добрынский. – А теперь буду. Как врач-травматолог я организую твоему Паше самый длительный больничный из возможных. Если попросит.

Ага, а я то и дело буду сталкиваться с этим врачом-травматологом на работе. А если он начнет с кем-то встречаться, то, скорее всего, буду в курсе последних новостей.

Мне не очень хочется знать, с кем спит Кирилл Сергеевич! И проблем ему создавать не хочется. И это вечное напоминание о том, что он отказал мне…

– Спасибо, но нет. – вздыхаю и разворачиваюсь обратно. – Я лучше по своему плану попробую.

Мы идем в сторону дома уже не держась под ручку.

– Родить от неизвестно кого и уйти в декрет? – хмыкает Добрынский сердито.

– Ну, почему от “неизвестно кого” то? – возмущаюсь. – Симпатичный мужчина, проверенный.

– Какая ты непостоянная, – усмехается он. – То меня в доноры зовешь, то какого-то спортсмена. Откуда столько