Как приручить холостяка - Аня Истомина

И я уже сейчас очень волнуюсь. Как все пройдет? Не передумает ли мой донор? А если ничего не получится? А если двойня?

Страшно. И в то же время я в каком-то предвкушении. Меня будто качает на эмоциональных качелях туда-сюда, туда-сюда. Потому что моя жизнь очень круто изменится в ближайшее время. И назад дороги не будет.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я уже на грани между эйфорией и истерикой.

– Вы не передумаете? – оборачиваюсь к Добрынскому, нервно сжимая ладони.

– Я что, на девочку похож? – хмурится.

– Тогда до завтра, – улыбаюсь ему.

– До завтра, – вздыхает. – Адрес напиши мне.

– Хорошо, – выбираюсь из машины. – Спокойной ночи.

– Давай, и тебе. – кивает Кирилл Сергеевич.

Захлопываю дверь и смотрю вслед быстро уезжающей машине. Как дожить до утра?

41. На двух стульях

– Падре, а вы где? – звонит Колян, когда я уже паркуюсь возле своего дома.

– Я Лену домой отвозил, ей плохо стало, – вру.

– Понятно, – хмыкает он. – Тебя ждать?

– Нет, не поеду уже. Надо выспаться перед работой.

– Ну, ладно, – в голосе друга сквозят подозрительные ноты. – Выспись там ХОРОШЕНЬКО.

– Да, блин, серьезно выспаться, – бросаю в ответ сердито, а он ржет.

Я ужасно злюсь.

На себя, на Лену и на всю эту дурацкую ситуацию. Это же надо так влипнуть?

Мне не должно быть никакой разницы, от кого она родит, если я не собираюсь заводить с ней серьезные отношения. Но она мне нравится! Не только как красивая женщина, блин. Как человек она мне тоже, на удивление, зашла. Какая-то чудная, принципиальная. Сильная и в это же время беззащитная. Я не могу ее разгадать до конца и эта аура таинственности возбуждает интерес не хуже, чем обнаженное тело.

И стать донором – это прекрасная возможность оградить ее от поползновений других мужиков. Я отдаю себе отчет, что это эгоистичное и глупое желание. Час назад я просто хотел, чтобы она работала у меня под присмотром. А сейчас еду домой, чтобы выспаться перед обследованием. Всегда принимаю решения с холодной головой – и на тебе, неожиданный эмоциональный порыв, о котором я уже жалею.

Еще вчера я бы с удовольствием зажег с ней. А сейчас даже не рассматриваю такой вариант. Потому что боюсь привязаться к ней и ребенку. И в то же время позволить это сделать кому-то другому я тоже не могу. Как собака на сене – и хочется, и колется. Из каких глубин моей души она достала это все?

Ведь у меня теперь и похуже мысли лезут.

Я не планировал отношений. Это Лене кажется, что стать донором – просто, а я понимаю, что не смогу после всего, что будет, просто взять и исчезнуть из ее жизни.

Не знаю, удается ли мне поспать хоть сколько-нибудь, но я с трудом разлепляю глаза под орущий будильник. Время – восемь. Настроение – говно.

Я проспал лишних полчаса. Есть нельзя, потому что скорее всего придется кровь сдавать. Кофе выпить тоже нельзя. Я даже не уверен, можно ли курить, поэтому хожу и быстро собираюсь. Злой, как черт. Еще и в пробках толкаться, потому что час-пик.

Накинув куртку, выхожу из дома. Пока машина греется, хожу вокруг нее и понимаю, что нужно отказаться, пока не поздно. Лена, бесспорно, обидится. Возможно, даже заблокирует меня везде, но зато я буду спокойно жить, как раньше, а не ломать себе голову следующие десять месяцев. Достаю телефон, набираю ее номер.

– Доброе утро, Кирилл Сергеевич, – едва ли не нараспев мурлычет она в трубку, а я со вздохом достаю из кармана сигареты.

– Не сказал бы, – выдыхаю и все же прикуриваю.

– Почему? – все еще весело уточняет моя головная боль.

– Елена Александровна, – собираюсь с силами, – я не готов. Можешь обижаться на меня, я мудак.

Несколько долгих секунд я слушаю абсолютную тишину.

– Да нет, не переживайте, все нормально, – наконец, раздается голос Лены. Радости в нем я уже не слышу, но и слез, к счастью, тоже. – Спасибо, что попытались.

– Честно? – не могу поверить, что она так спокойно отреагировала, но испытываю облегчение.

– Честно, – отзывается она спокойно.

– Успеешь еще спортсмена своего обрадовать? – вздыхаю.

Хочется, чтобы не успела и вообще отложила эту идею хотя бы на время.

– А чего успевать? – добродушно усмехается она. – Он не мой, а общий, а я уже как раз подъезжаю к клинике.

– Так ты донора имела ввиду? – растерянно замираю. – А я подумал, это живой человек.

– Ну, надеюсь, что он жив и здоров, – хихикает она, будто и правда совсем-совсем не расстроилась.

– Лен… – хмурюсь. – Мне правда стыдно.

– Все нормально, Кирилл Сергеевич. – успокаивает она меня. – Удачи вам и всего хорошего.

– Э, погоди, – выдыхаю растерянно. – Ты так говоришь, будто прощаешься.

– Так я прощаюсь. – голос Лены становится серьезнее.

– Не приедешь на собеседование, значит? – поджимаю губы.

– Да нет, конечно. – усмехается. – Наш с вами договор расторгнут по обоюдному согласию.

Ну да, крыть нечем.

– Я волнуюсь за тебя, – выдаю единственное, что хоть как-то может перевесить чашу весов.

– Да ну, бросьте, – слышу в голосе Лены улыбку, и вообще все обрывается внутри. – Я взрослая девочка и умею на себя брать ответственность. Все, я уже приехала. Всего доброго, Кирилл Сергеевич. Удивительно, но было приятно с вами познакомиться.

Усмехаюсь, а она кладет трубку.

Все. И это правильно.

Ежу понятно, что ей нужны серьезные отношения. Мне – нет. Она хочет ребенка, я пока не готов. У такой красивой бабы есть все шансы найти себе мужа даже с младенцем на руках, и я в данной ситуации буду ей только помехой со своей “заботой”. И плевать, что, прикрываясь таким благовидным предлогом, я просто пытаюсь усидеть на двух стульях: и придержать возле себя Лену на всякий случай, и при этом остаться свободным человеком.

Как сказала бы