Жестокий муж - Арина Вильде

— Ты поэтому развод не оформлял все это время, чтобы на мне официально женится, да?

Я чувствую как истерика набирает обороты. Но вместо того, чтобы попытаться успокоить Еву, я безумно злюсь и срываюсь. Я вымотан. Я устал. Но вместо того, чтобы просто лечь спать и отдохнуть, я блять должен терпеть это.

Она никогда не умела вовремя остановиться. Но сейчас я и сам не знаю, что делать. Держусь из последних сил, чтобы не сорваться.

— Если тебя что-то не устраивает, Ева, ты можешь взять билет на ближайший рейс, собрать свои шмотки и до моего приезда съебаться из дома. Я не намерен отчитываться перед тобой о том, что случилось пять лет назад, — мой голос звучит холодно и резко. Я знаю, что скорее всего пожалею об этих словах, но в данный момент я хочу чтобы она либо заткнулась, либо свалила на хуй.

Она резко замолкает, ее лицо вытягивается от удивления. Я с ней так никогда не разговаривал.

— Что с тобой, Захар? Ты… ты изменился, — её голос тихий, почти шёпот, и я замечаю, как она делает шаг назад, будто боится, что я ее ударю.

Я хмурюсь, чувствую, как меня всё больше накрывает. Чёрт, да неужели я теперь должен ещё и её успокаивать?

— Ева, я не изменился, — отвечаю грубо. — Просто мне сейчас не до твоих истерик, понимаешь? У меня есть дела поважнее.

Она смотрит на меня, её лицо побледнело, и я вижу, как она пытается взять себя в руки. Её истерика резко сменяется напряжённым молчанием, и вдруг она делает шаг ко мне.

— Захар, — её голос теперь мягкий, даже умоляющий. — Ты должен понять, как это выглядит для меня. Как мне реагировать на то, что у тебя есть ребёнок от другой женщины, когда у нас столько лет не получалось завести своего?

Я замечаю, как её руки дрожат, когда она тянется ко мне, пытаясь коснуться моей руки. Взгляд, который раньше был полон ярости, теперь изменился — в нём отражается боль, отчаяние.

— Ты должен понимать, что это шок для меня. Ты знал, как сильно я хотела ребёнка… А теперь вдруг появляется ребёнок от Юли. Я… Я просто не знаю, как с этим справиться. — Она замолкает, смотрит на меня с надеждой, но я молчу, потому что не знаю, что сказать.

— Давай поужинаем где-то, — внезапно предлагаю я. Мне становится душно и тесно в номере вместе с Евой.

Я отворачиваюсь. Достаю из шкафа черную рубашку.

— Ты избегаешь разговора со мной, да? — ее голос срывается. Ненавижу эту драму. — Я хотела быть тебе женой, но снова эта Юля. Ты к ней теперь уйдешь, да? Она смогла тебе родить ребенка, а я нет. Я бракованная и никому не нужная.

— За что бред тебе в голову приходит? — вздыхаю. Подхожу к ней, обнимаю.

Её глаза наполнены слезами, и в этот момент она кажется настолько хрупкой и ранимой, что я не могу оставить её в таком состоянии.Она цепляется пальчиками за мою рубашку. Так отчаянно. Вся дрожит от страха и эмоций.

— Захар... — шепчет она, пряча лицо в мою грудь. — Я просто не знаю, как с этим жить. Мне кажется, что я потеряла тебя. Она твоя жена, а не я. Мы снова в той точке, что и пять лет назад. Я лишняя, а она хозяйка в твое доме.

— Ты не потеряла меня, — медленно говорю я, хотя сам не до конца уверен, что именно пытаюсь ей доказать. — Но мне нужно разобраться с ситуацией. Я пока еще не решил, что с этим всем делать. Но тебя это никак не коснется.

Она всё ещё сжимает мои руки, её слёзы пропитывают ткань рубашки. Я не готов ее сейчас успокаивать.

— Захар...

— Ева, успокойся и не надумывай лишнего.

Снимаю ее руки со своих плеч и опускаюсь в кресло. Прикрываю глаза, сжимаю виски.

— Ладно, любимый, давай поговорим завтра. После перелета я чертовски устала. Нужно выбрать ресторан. И вещи распаковать.

— Ева, завтра ты уедешь первым же рейсом, так что нет надобности распаковывать чемодан.

Она поднимает на меня глаза, полные шока.

— Что? Захар, ты не можешь так...

— Могу.

Она открывает рот, но я уже не слушаю. Слишком устал от этих сцен. Завтра она уедет. А что будет потом — это уже другой вопрос.

Глава 27

Юля

Диана крепко спит в постели, а меня колотит нервная дрожь.

Я чувствую безумное отчаяние. И страх. Страх, что Захар решит отомстить мне самым изощренным способом и отнимет у меня дочь.

Отцу скорее всего давно наплевать на меня. Мы пять лет не поддерживали связь. Он скорее отречется от дочери, чем потерпит убытки.

Это так несправедливо.

В детстве я не осознавала этого. Не замечала. Я хотела какую-то игрушку — и она тут же у меня появлялась. Я хотела новый телефон, ноут, часы — и на следующий день они были у меня в руках. И только повзрослев я поняла, что любовь к ребенку не измеряется деньгами. Она измеряется вниманием, отношением, уважением и пониманием друг друга.

Мне становится душно в номере, я открываю дверь и выхожу на балкон. Мы на четвертом этаже. Достаточно высоко, чтобы я не смогла сбежать через окно.

Перед глазами усеянная фонариками площадь. В голове — пустота.

Меня передергивает от пронизывающего ветра. Мне следовало взять куртку.

Отпускаю перила, чтобы уйти, как вдруг взгляд скользит вниз и внутри все переворачивается. Я замечаю Захара и Еву, которые вышли из отеля.

Я не могу оторвать взгляд от блондинки.

Узнаю ее без труда спустя столько времени.

Вижу её даже отсюда — идеально уложенные волосы, дорогая одежда, ослепляющая уверенность в каждом движении.

У меня внутри груди все переворачивается.

Видеть ее рядом с ним спустя столько времени почему-то безумно болезненно. Я отчаянно