Приятель - Артем Рудик

— Ну, язык, надеюсь, всё ещё при тебе, — она хитро сощурилась, — потому что он будет есть самое вкусное мясо в твоей жизни!

Она достала походную сковороду и пристроила её на специальной подставке над огнём. Затем она достала мясо и масло. Бросив их на сковородку, которая вскоре приятно зашкворчала, она полила стейки соусом, очень аккуратно и экономно. До моего носа донёсся божественный солоноватый запах.

Я решил, что тоже не буду сидеть сложа руки и наконец сделаю то, что хотел давно и спросил у Звезды:

— А… могу я тебя нарисовать?

— Конечно, — она улыбнулась, — я буду только рада.

И я достал украденный альбом с карандашом и принялся зарисовывать Звезду, склонившуюся над готовкой. Я рисовал быстро, резкими движениями, почти не стирая и не исправляя линий, всё шло так естественно и плавно, что я сам удивлялся своей скорости. Да, это был чёрно-белый скетч, но сколь живым и красивым он получался! А что самое главное, он был естественным и по-настоящему "потоковым".

Я закончил его даже раньше, чем Звезда дорумянила мясо до золотистой корочки. Когда она сняла еду с огня и поставила сковороду передо мной я, в ответ, протянул ей свой рисунок. Она с благодарностью приняла его и стала внимательно рассматривать:

— Ты… изобразил меня человекоподобной собакой? — спросила она, неловко посмеявшись.

— Да, это фурри-стиль. Я, на самом деле, не умею и не люблю рисовать людей. А вот антропоморфных животных — запросто. Мне так даже больше нравится.

— Нравятся зверолюди?

— Нравится то, какой дух они передают. Какие эмоции воплощают. Как отображают что-то природное в человеке. Твоя фурсона она вот такая, на мой взгляд: красивая, крепкая и свободная.

— Фурсона?

— Это переводится как "пушистая личность", вот твоя "пушистая личность", она вот такая.

— О, это очень мило. Никогда не думала, как бы я могла выглядеть, будь я зверочеловеком! И, кстати, рисуешь ты очень красиво. Я сохраню этот рисунок навсегда, — с этими словами она вырвала и сложила лист в четыре раза, а потом убрала себе в нагрудный карман, — Мне ещё никто чего-то столь красивого не дарил…

— Это ещё не всё, что я хотел бы тебе дать. У меня есть кое-что ещё, — из своей сумки я достал украденную пачку тампонов, которые всё ещё не вручил той, для кого они покупались, — Вот, я украл это на заправке. Эйри сказал, что они тебе пригодятся.

— Это… ого, ангел, ты решил меня за один день сразить… сколько раз? Уже шесть, кажется. Ты… ты настоящий ангел. Не меньше.

— Ты мне льстишь, — я отмахнулся, — я эту вещь даже не купил, а украл.

— Но ты украл её для меня… именно такую вещь. Это говорит больше, чем сотни слов. Это, топит моё сердце.

— Ну… для меня главное, чтобы она была тебе полезна… Я буду рад, если тебе эти штуки пригодятся.

Повисло молчание, мне вдруг стало как-то до ужаса неловко, я даже слегка вспотел. Абсолютно внезапно Звезда положила руку на внутреннюю часть моего бедра и слегка сжала ладонь. У меня от такого жеста перехватило дыхание. Придвинувшись поближе, воительница тихо промурчала:

— Я понимаю, что для тебя это может быть неловко. В конце концов, ангел вроде тебя кажется абсолютно невинным. Но, может, ты будешь не против, если бы одна пума на тебя бы поохотилась?

Я сглотнул. Стало совсем-совсем-совсем неловко. Я покрылся холодным потом:

— Э-э-э, я… Что ты… что ты имеешь в виду?

— Ну… — она придвинулась ещё ближе, практически шепча мне на ухо, — Знаешь, я взрослая женщина со своими потребностями… Которые я довольно долго сдерживала, обещая себе, что снова откроюсь только настоящему мужчине, который не побоится быть со мной честным и примет меня как есть. Я очень долго ждала… Кажется, именно тебя.

Она уже практически прижалась ко мне, и я невольно стал слегка отклоняться, не в силах сбежать из столь неловкого положения как-то иначе. Звезда продолжала мурлыкать и правда чем-то теперь напоминая ластящуюся пуму:

— Я даже… даже подумала, может Росе будет не так одиноко, если у неё будет братик или сестричка. И заботливый отец, конечно. — она задвигала рукой по моему бедру в очевидно неверном направлении, — Может мир станет справедливее и добрее, если какой-нибудь ангел, пусть и лишившись своей ангельской невинности, но даст новую жизнь?

Тяжело дыша, я отпрянул от неё:

— Погоди! Погоди-погоди-погоди! Звезда, мне кажется, ты немного торопишь события. Я не готов… В смысле вообще не готов ещё к такому. Это всё как-то слишком быстро.

Она удивлённо посмотрела на меня, застыв в "кошачьей" позе:

— Ты… не хочешь?

— Я… Фух… Боже… Я вроде и хочу, но это действительно как-то слишком быстро. Мы едва ли три дня знакомы! Я… Прости, ты замечательная и мне бы очень хотелось бы разделить первый опыт с тобой, но… Чёрт, это всё очень вперёд паровоза.

Она снова придвинулась ко мне, практически вплотную и провела пальцем по моей груди:

— Но, ангел, мы же в пустошах. Тут каждый день на счету, как последний. Тем более за эти три дня столько всего произошло. Я ещё никогда в жизни не была так уверена в своём выборе. Впервые за очень долгое время у меня такое дикое желание… Я… Даже не знаю, как быть, если мы не сделаем это сейчас. Я сейчас на самом пике, после нашего разговора.

— И всё-таки, мне кажется это всё равно как-то быстро. Давай хоть немного притормозим. В плане я согласен когда-нибудь это сделать с тобой. Но давай после того, как мы закончим наше путешествие. Тогда точно будет более спокойное время и… Ну, возможно, мы оба будем более готовы и осознаны. Просто договоримся об этом заранее, вдруг ты передумаешь или что-то такое… В общем тогда будет неловко, если у тебя ещё и мой ребёнок окажется. Я то конечно готов к тому, чтобы взять ответственность за него, но давай это тоже будет не спонтанный шаг, а обговоренный. Идёт?

Звезда слегка обиженно отстранилась:

— Ты… ты делаешь мне больно, ангел… Я хочу не только потому, что это надо моим чувствам. Я уверена, что смогу тебя отблагодарить так за всё, что ты делаешь для нас с Росой.

— Я не хочу делать тебе больно, знай это. Именно поэтому я считаю, что нам спешить не надо. Мне… Ну мне странной кажется такая благодарность, тем более так быстро. Я ещё ничего и не сделал, уж для такого тем более…

— Сделал, ангел, сделал. Ты влюбил в себя.

— Я… Я тебя тоже