Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

— Мисс Найт, а его отец? Может, он забрал его? Такое часто бывает — родители путаются в днях. — Она пытается перевести всё в шутку, но холод внутри меня опускается всё ниже.

Мы с Ноа никогда не путаем дни.

В этом мы педантичны.

Я всё равно набираю его. Ноа отвечает, и я сразу выпаливаю:

— Оливер с тобой?

На том конце повисает тишина.

— Нет.

Телефон выскальзывает из руки, и сердце начинает колотиться всё быстрее. Хуже этого я даже представить не могу. Оливер никогда бы не ушёл сам — без кого-то из нас или знакомого взрослого. Это просто не про него. Он знает правила.

— Мисс Найт, Вам плохо? — Я смотрю на неё, но перед глазами всё плывёт. — Мисс Найт, кому мне позвонить?

— В 911… мне нужно в полицию. Мне нужно…

Я подхватываю телефон и срываюсь с места.

Где Оливер?

32. Сорен

Зачем я пригласил Крессиду и её сына к себе на ужин? Сначала я считал её досадной помехой. Но каким-то образом она проникла в мою жизнь — в те её части, которые я держу за стальными стенами. Я не из тех, кто зацикливается на женщине. Я не привязываюсь. У меня нет слабых мест. И всё же — вот она. И это не просто похоть или мимолетная удобная связь. Это нечто более тихое, глубокое, к чему я не привык и с чем не уверен, что справлюсь.

Это непросто, потому что я никогда в жизни не концентрировался на женщине так, как на ней. Всегда считал, что подобные чувства будут мешать мне и моей карьере. Конечно, я мог трахнуть женщину, но это не значило, что я дам ей что-то большее. Не то чтобы Крессида о чем-то просила. Она определенно не из таких. Мне пришлось спорить с ней только ради того, чтобы она приняла мое предложение о работе. Так что я знаю: её удерживают рядом вовсе не деньги.

Снова смотрю на часы, отмечая, что она опаздывает.

Повар почти закончил ужин.

Она сказала, что её сын любит пиццу, поэтому я велел приготовить пиццу, макароны с сыром, салат и капкейки, так как не представляю, что вообще едят дети. Пришлось гуглить.

Я пытаюсь ей позвонить, но она не отвечает.

Когда набираю второй раз, трубку берет её бывший муж.

— Она не может сейчас разговаривать, — цедит ядовитым голосом.

— Почему?

— Потому что мы пытаемся найти нашего чертового сына, — рычит он и вешает трубку.

Что это значит?

Телефон снова звонит, я отвечаю, не сразу понимая, что это Бостон.

— Сорен.

— Да.

— У нас проблема.

— Какого рода?

— Крессида в полицейском участке, дает показания офицеру.

— Ладно… — растерянно отвечаю я.

— Её сын пропал.

Я вцепляюсь в край столешницы так, что костяшки пальцев белеют.

— И это еще не всё, — он делает паузу. — Я взломал школьные камеры, там ничего. Тогда я проверил окрестности, нашел магазинчик через дорогу с камерой и попросил записи.

Прошло всего два часа с тех пор, как я расстался с ней. Как всё это могло случиться за такой короткий срок? Я знал, что она едет прямиком в школу за Оливером. Он ходит в группу продленного дня. Я предполагал, что она заберет его и сразу приедет сразу.

Но она не приехала.

И теперь я знаю почему.

— Слушай, я пока никому не говорил. Но тебе стоит знать.

— Что?

— Это Майя, Сорен. Майя забрала его.

Господи Иисусе! Сердце пропускает удар.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что видел на записи, как Майя уводит его. И, думаю, у тебя есть около часа, пока Крессида и её бывший обо всём не узнают. Это ребёнок, Сорен. Реши проблему. — Он вешает трубку.

Я говорю повару уйти и обещаю оплатить его время, затем звоню сестре.

Она не отвечает.

Открыв трекер, который стоит на её телефоне, я легко нахожу её местоположение.

Я останавливаю машину возле знакомого дома — нашего дома детства, который пришлось продать после смерти отца, чтобы расплатиться с его долгами. Как только у меня появились деньги, я выкупил его обратно. С тех пор он стоит пустой. Много лет назад я отдал Майе ключи, и хотя каждые три месяца присылаю сюда людей подстричь газон, больше я ничего не делаю. Сейчас трава заросла, а живые изгороди явно просят нормальной стрижки.

Наверное, я купил его для сестры — чтобы у неё сохранилась хоть часть хороших воспоминаний, если их вообще можно так назвать. Думал, она захочет жить здесь, но оказалось, ей куда больше по вкусу жизнь в роскоши.

Я выхожу из машины, иду по дорожке к входной двери и даже не стучу — дом мой. Внутри всё кипит от злости из-за того, что она сделала. С единственной женщиной, о которой я когда-либо заботился больше, чем о ней. Когда захожу внутрь, вижу Оливера, сидящего на полу напротив моей сестры — они играют в «Монополию». Оба оборачиваются. Майя улыбается, а Оливер смотрит на меня с любопытством, не понимая, кто я и зачем я здесь.

— Твоя мама ищет тебя, Оливер. Позвони ей, пожалуйста.

Я протягиваю ему телефон, он встаёт и берёт его. Нажимает на контакт с подписью «Ураган», и на этот раз она отвечает мгновенно.

— Сорен.

— Мам? — говорит Оливер.

— Оливер! Боже мой. Ты в порядке? Где ты и почему ты с Сореном?

— Одна леди пришла ко мне в школу и сказала, что я должен пойти с ней, чтобы встретиться с тобой и твоим парнем, — объясняет он.

Я сужаю глаза, глядя на Майю. Она сидит и улыбается, будто не сделала ничего плохого. Это уже новый уровень дна — настолько низко, что дальше просто некуда. Я с трудом сдерживаю злость рядом с ничего не подозревающим Оливером. Взгляд Майи перескакивает на меня; в нем читается беспокойство — она видит, что я на пределе.

— Ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что всё хорошо, — тараторит Крессида.

— Да, всё нормально. Мы поужинали и поиграли. Можно мне уже домой?

— Да. Пожалуйста, передай трубку Сорену, чтобы я узнала адрес.

Он смотрит на меня и отдает телефон.

— Ураган.

— Не смей, блядь, называть меня так! Это твоя чокнутая сестра забрала моего сына? — Она замолкает на секунду.

— Да.

— Где он? Говори сейчас же.

— В двадцати минутах от города. Я пришлю адрес.

— Я уже в машине Ноа. Мы едем, — бросает она