Призраки не плачут - Ли Энн

Сидар-стрит — самая красивая из них. Улица, на которой никогда не происходит ничего плохого. Ухоженные газоны и крытые веранды создают иллюзию того, что жизнь здесь не затронута никакой борьбой. Все идеально, как будто время не осмеливается оставить отпечатки пальцев в этой части города.

Но он здесь… Где-то за одним из тех больших эркеров. Живет и дышит в месте, где я никогда не думала, что увижу его.

Который дом из них его?

Я медленно еду по дороге, разглядывая дома. Они все красивые, с разрисованными стенами, симпатичными маленькими заборчиками из штакетника, включенными и светящимися лампочками на крыльце.

Все, кроме одного. Я останавливаюсь перед ним и глушу двигатель.

Дом стоит в стороне от улицы, водосточные желоба провисают по краям и отходят от линии крыши. Перила на ступеньках проржавели там, где облупилась краска, открывая под собой десятилетиями сохранявшийся цвет, видимый даже с того места, где я сижу, — белый поверх зеленого, поверх чего-то, что когда-то могло быть желтым.

Окна чистые, что меня удивляет. Кто-то вытер многолетнюю грязь. Но отделка вокруг них потрескалась от непогоды. Крыльцо слегка прогибается с одной стороны, и сорняки пробиваются сквозь трещины на ведущей к нему дорожке.

Он не разваливается полностью, но он уставший и изношенный. Единственный дом на улице, который выглядит так, словно долгое время ждал, когда кому-нибудь станет не все равно.

Вот откуда я знаю, что это его.

Мне не следовало быть здесь. Я должна развернуться и забыть об этом. Находиться здесь — плохая идея. Но у логики никогда не было шансов противостоять этому притяжению, этой гравитации которая всегда притягивала меня к нему.

За занавеской движется тень, и у меня перехватывает дыхание. Теперь он двигается по-другому. Он больше не пытается занимать как можно меньше места, он заполняет его без всяких извинений.

Мое сердце колотится о ребра, давление нарастает за глазами. Мои руки на руле дрожат.

Я должна уехать. Мама сказала бы мне уехать. Кэссиди сказала бы, что я слишком много работала, чтобы двигаться дальше, и то, что я появляюсь здесь, перечеркивает все это.

И они правы.

Но то, что я увидела его на Мейн-стрит два дня назад, кое-что изменило со мной. Я не планировала этого, и уж точно не хотела этого. В тот момент, когда я увидела его лицо, прошлое нахлынуло подобно наводнению, быстро поднимаясь и заполняя все места, которые, как мне казалось, я закрыла. Это вернуло все те вопросы на поверхность.

Почему он не смотрел на меня в зале суда?

Почему он отстранился перед арестом?

Я не могу перестать думать о том, как тряслись его руки, когда он думал, что никто не видит. Мальчику, которого я знала, нужно было, чтобы кто-то увидел его. Может быть, человек, которым он стал, до сих пор так думает.

Мои пальцы коченеют, когда я отрываю их от руля. Холод проникает в мое тело. Мое дыхание в машине слишком громкое. Я чувствую себя слишком мелко, чтобы как следует наполнить легкие.

Я открываю дверцу машины. Ветер тут же проникает сквозь мой свитер, заставляя меня дрожать, но, по крайней мере, дождь прекратился. Мои шаги эхом разносятся по тихой улице, когда я перехожу дорогу.

Это ошибка. Иди домой. Оставь это там, где ему и место… в прошлом.

Мысли барабанят по моему черепу с каждым шагом вперед, в такт моему пульсу, и против каждой рациональной части меня, которая знает лучше.

Но я никогда не была рациональна, когда дело касалось Ронана.

Я продолжаю двигаться вперед, мой взгляд прикован к входной двери. Свет на крыльце мигает, когда я подхожу к ступенькам, отбрасывая резкие тени поперек дорожки. Ступеньки скрипят у меня под ногами, когда я выхожу на крыльцо.

Мое сердце колотится где-то в горле. Мои руки похолодели, пальцы онемели, а мысли кружатся так быстро, что путаются воедино.

Я не обязана этого делать.

Я могу обернуться.

Я могу уйти.

Он не знает, что я здесь.

Но я не могу этого сделать. Я поднимаю руку, сжимая пальцы в кулак.

Если я постучу, пути назад не будет.

Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох, который абсолютно не помогает мне успокоиться. Мое сердце колотится о ребра, как будто пытается вырваться наружу.

Я нажимаю костяшками пальцев на дверь, колеблюсь, затем стучу. Звук громкий в тишине, отдающийся эхом.

Меня встречает тишина.

Может быть, его здесь и нет.

Конечно, он здесь. Я только что видела, как он проходил мимо окна.

Раздаются приближающиеся шаги. Раздается слабый щелчок. Дверь распахивается.

И вот он здесь.

Ронан.

Глава восемнадцатая

РОНАН

Она стоит на крыльце, как будто ее вырвали прямо из воспоминаний. Воспоминаний, о ночах, которые я проводил, уставившись в стены, проигрывая в памяти то, как она смотрела на меня раньше, и просыпаясь, задыхаясь от ее имени.

В течение пяти вдохов никто из нас не двигается.

— Что ты здесь делаешь? — Мой голос звучит тихо и уверенно. Ничто в этом не выдает того, как мое сердце колотится о ребра.

Ее пальцы сжимаются в кулаки.

— Мне нужны ответы.

Я прислоняюсь плечом к дверному косяку, изображая расслабление, в то время как внутри все туго свернуто.

— По поводу чего? — Я уже знаю ответ на этот вопрос. Я могу прочесть это по напряжению, пробегающему по ее телу, и по тому, как она приготовилась к удару.

— Зачем ты вернулся сюда?

— А это имеет значение?

Она делает шаг ближе. Свет на крыльце падает на ее лицо, и у меня перехватывает дыхание. Годы изменили ее очевидным образом. В ее подбородке появилась новая твердость. Она ведет себя немного по-другому. Но глаза у нее те же. Они по-прежнему видят слишком много. Они все еще заставляют меня отвести взгляд.

— Да! — Она делает еще один шаг вперед. Теперь она достаточно близко, и я чувствую запах ее духов. Что-то легкое и свежее. — Да, это важно!

— Почему? Потому что ты терпеть не можешь незнания? Потому что это съедает тебя заживо так же, как и остальных в городе? Тебе интересно, что вернуло неудачника Грейстоуна к жизни?

Между нами воцаряется тишина, нарушаемая только шумом ветра.

— Ты другой. — У нее мягкий голос.

У меня руки чешутся дотянуться до нее. Вместо