Жизнь после свадьбы - Арина Ларина

– Вот именно, – поддакнул Борюсик. – Тоже мне, объяснил, называется. Давай по пунктам. С чего ты взял, что Ольга приехала за тобой? Сам же говорил, что от тебя отстали и она, скорее всего, свою марку нашла. И каким образом твоё бегство могло спасти Свету? По-моему, в отсутствие тебя как раз все претензии были бы к ней.

– А к тебе были претензии? – с жадным и каким-то болезненным любопытством Гера уставился на жену.

– Если бы к ней были претензии, мы бы уже тогда всё выяснили, а не маялись дурью, придумывая, кто и за что тебя грохнул, – поделилась соображениями Гольдберг, неодобрительно смерив Геру взглядом. – У нас пока к тебе претензии. Предположим, ты просто тупо сбежал, даже не подумав, что эту марку будут трясти с твоей жены. Ну а в городе-то почему ты не объявился? На письмо не ответил? Не позвонил! А? Урло ты бессовестное! Она же переживала!

– Светик, ты переживала? – оживился Гера, просияв довольной улыбкой. – Ты думала обо мне, да?

– Мы все о тебе думали, – фыркнул Борюсик. – День и ночь. Переживали так, что тебе должно было икаться без перерыва.

– Я тебя не спрашивал, – довольно злобно оборвал его Гера и повернулся к Свете. – Давай съездим на море ещё раз. Я обещаю, теперь всё будет иначе, я всё исправлю, тебе понравится. Будет незабываемо!

Света, не выдержав его пафосного тона, неожиданно прыснула в кулачок, представив, как ещё раз едет в столь незабываемое свадебное путешествие.

– Вот так иногда смотришь на мужчину, который когда-то безумно нравился, и твёрдо понимаешь, что до адекватной тебе жить и жить. Это ж надо! Ну, я и дала! – искренне сообщила собравшимся Светлана, как-то моментально и немного демонстративно потеряв интерес к Гере. – Такие нынче принцы пошли, что лучше уж за коня замуж вый ти, честное слово! Права ты была, Лялька!

– Ты всё не так поняла, – начал кипятиться муж, недовольно кося глазом по сторонам. – Послушайте, господа хорошие, вы не могли бы оставить нас наедине? Нам поговорить надо! Мы хотим разобраться в наших семейных проблемах без свидетелей!

– Не-не, не хотим мы, – вскинулась Све та, вдруг перепугавшись, что её оставят с этим… бывшим принцем. – Всё, я всё выяснила, трупа нет, тайн никаких тоже нет. Тема закрыта.

– Да, я тоже так считаю, – гнул свою линию Гера. – Мы перелистнём эту страницу и будем жить дальше.

– Ага, – хмыкнула Ляля. – Ты у себя, она – у себя. Очень миленько и, главное, закономерно.

– Тебя не спрашивают, – окрысился Гера. – Что вы все лезете? Это, в конце конов, бестактно! Да, Света?

– Угу, – машинально кивнула Светлана. Она вообще была девушкой покладистой.

Но не успел Гера обрадоваться общности подхода, как она тут же повернулась к Алексею и попросила:

– Отвези меня домой, пожалуйста!

Лёша оживился, отмер и рысцой потрусил к машине.

– Погодите, – запоздало спохватился Борюсик. – А как же финал? Вам что, не интересно, где марка?

– Боже, – простонал Алексей, вернулся, сгреб барахтавшегося писателя в охапку и терпеливо пояснил: – Нет, не интересно. Нам по барабану и марка, и всё остальное. Как правильно сказала Света: трупа нет, подозрения с тебя сняты – едем домой.

– Почему с меня? – Борюсик так изумился, что даже перестал сучить конечностями.

– А как же, – еле сдерживая смех, пояснил Лёша: – Это ж ты всё время озвучивал варианты возможного убийства этого задохлика. Причём – самые изощрённые. Поэтому первый претендент – ты, Борис! Мы-то люди незатейливые, с нас и спросу нет.

– Творца обидеть может каждый, – неуверенно пробормотал Борюсик, забираясь в салон джипа. – Но я всё равно не понимаю, чем всё закончилось. Света, что теперь будет?

Он потеребил притихшую Светлану, но Лялька сурово ткнула «творца» в бок:

– Отстань от неё. Что непонятного – развод будет.

И словно услышав её, брошенный Гера громко крикнул:

– Я буду бороться за тебя, Света! Любовь так просто не задавишь и из сердца не вытравишь!

– Ну, конечно, – ухмыльнулась Гольдберг, когда машина, газанув, помчалась по проспекту. – Это клопа не задавишь и не вытравишь, а любовь – запросто. Тоже мне проблема.

Алексей мрачно молчал. Света тоже реплику не поддержала. И лишь Борюсик одобрительно шепнул:

– Ты стала мыслить аллегориями. Теперь надо поработать над эмоциональным и стилистическим фоном.

Света покосилась на них и снова отвернулась.

Если рядом зреет новое чувство, собственное одиночество ощущается ещё острее.

Когда Боря рассказывал о том, что книга – это переработанная и приукрашенная реальность, он ничуть не врал. Все сюжеты, даже самые замысловатые, преподносит писателям жизнь. Кстати, ни у одного сценариста зачастую не хватит фантазии разрулить историю так, чтобы переплюнуть действительность. Люди творят свою судьбу, судьбу окружающих и иногда плетут такие замысловатые кружева событий, что эти кружева превращаются в запутанную рыбацкую леску, стягивающуюся вокруг несчастного индивидуума нераспутываемыми петлями и узлами.

И теперь обескураженный писатель остался один на один со своим недописанным шедевром. Гера нашёлся, но тайна так и осталась тайной. Что толку от этого архитектора, когда его сюжетная линия оказалась столь незамысловатой? И вовсе он не главный герой, а проходной персонаж. А вот марка – это очень интересный виток сюжета.

Примерно так рассуждал Борюсик, лихорадочно набрасывая на бумажках узлы и основные пункты истории. Его рабочий стол был завален этими заметками, как осенний парк листьями.

– Нам нужна Ольга, – выдал он наконец преданно таращившейся на него Ляле. С некоторых пор Гольдберг переехала к гению и создавала ему уют и условия для творчества. У Борюсика теперь были чистые рубашки, борщ в кастрюльке и преданная почитательница таланта, мотивировавшая его на активную литературную работу.

– Зачем она нам? – тут же ревниво заколыхалась Ляля. – Я, между прочим, нервничаю, когда ты про других женщин говоришь. А мне на такие темы нервничать нельзя, я буйная становлюсь.

– За Ольгой надо проследить, – не слушая её, размышлял Боря. – Света же рассказывала, что эта тетка с её работы говорила, что там всё плохо. Это значит, что марку не нашли. Иначе там бы уже была полная идиллия – улучшение благосостояния обычно этому способствует. Так! Начнём со Светы. Набери мне её.

Удивительное дело. Своенравная и непокорная Ляля уже в который раз бросалась выполнять его указания, словно вышколенный дворецкий в графском замке.

Светлана, только что с чувством и полной самоотдачей рыдавшая в подушку, категорически не желала понимать, чего от неё надо и главное – зачем.

Она даже не ожидала, что ещё может плакать по поводу потери мужа. Ей казалось, что всё перегорело, отболело, и после этой встречи она начнёт жить заново. Но вдруг оказалось, что любви-то нет, а какая-то свербящая язва в душе осталась, и никуда от этой ноющей, непроходящей боли не деться. После того как Боря с Лялей были доставлены домой, а Алексей аккуратно спросил, не сходить ли им пообедать, Света вместо того, чтобы воспользоваться его предложением, вдруг замкнулась и потребовала отвезти её к маме. Там она торопливо распрощалась с приунывшим и снова немного разозлённым Лёшей и ринулась в квартиру. Так несётся в отчий дом человек с поносом – думая лишь об одном: добежать, закрыться и никого не видеть. И это при том, что она так давно ждала, чтобы Лёша сделал первый шаг. Ну, сделал, и что? Опять сама всё испортила. Но эти мысли всплывали в голове лишь фоном, почти не задевая сознание.