Мужчины свои и чужие - Кэти Келли

– Да. Пока.

– Хотите, я вас подвезу? – предложил он. Его улыбка просто валила с ног. – По дороге мы поговорим. Я хочу знать о вас все.

Ханна подумала о Гарри, от которого сегодня утром по­лучила второе письмо. Он умолял ее ответить. Пожалуйста, согласись встретиться со мной. Это очень важно.

Пошел он, этот Гарри! Ей хотелось немного пожить.

Лиони, облаченная в светло-вишневое развевающееся платье, ногти и губы того же яркого цвета, вплыла в бар гос­тиницы, стараясь держаться уверенно. Сегодня она накраси­лась очень умеренно и чувствовала себя полуголой. Но ведь никто в баре об этом не знал! В глазах людей она выглядела спокойной и уверенной в себе женщиной, которая пришла встретиться с друзьями и поведать им интересные новости.

Она почти сразу заметила Эмму. Забившись в угол около окна, Эмма напоминала мышку в своем деловом бежевом костюме. Она что-то пила – наверняка минеральную воду.

«С этим пора кончать!» – возбужденно подумала Лиони и величественно направилась к бару. Она оставила машину дома, так что вполне могла выпить. Придется настоять, что­бы и Эмма отправилась домой на такси, иначе она не сможет позволить себе расслабиться. Когда они говорили по телефо­ну, ей показалось, что Эмма в депрессии, хотя и старается этого не показать. Лиони уже давно убедилась, что пара бо­калов вина делает жизнь значительно веселее, хотя с помо­щью алкоголя ничего, разумеется, нельзя вылечить.

– Эмма, радость моя, как приятно тебя видеть!

– Лиони!

Они радостно обнялись, и Лиони с удовольствием заме­тила, что подруга уже не такая тощая, какой была в Египте.

– Ты выглядишь потрясающе, – заметила Эмма. – Этот цвет тебе идет. Новое платье?

– Почти такое же старое, как я сама, – призналась Лио­ни. – У меня никогда не хватало смелости его надеть, но се­годня я праздную… – Она замолчала и улыбнулась. – Нет, не могу сказать, пока Ханна не появится. Для откровений нужен полный кворум.

– Слава богу, хоть у кого-то есть хорошие новости, – вздохнула Эмма, снова опускаясь на банкетку.

Лиони повнимательнее пригляделась к ней. Эмма от при­роды была бледной, и даже неделя на египетском солнце лишь слегка позолотила ее нос и скулы. Но сегодня она вы­глядела еще бледнее, хотя прошло всего три недели после их возвращения. Она сама еще сохранила остатки загара.

– В чем дело? – ласково спросила она и положила руку на худенькое колено Эммы.

– Просто не знаю, с чего начать… – Эмма сразу вспом­нила, думая о своих волнениях, связанных с матерью, и о по­стоянных напоминаниях отца о долге, которые она уже не в состоянии была выносить.

– Только не без меня! Ты не смеешь ничего рассказывать без меня, – раздался громкий голос, и появилась Ханна, на которую с явным одобрением смотрели все мужчины за стой­кой бара и официант, который до сего времени упорно игно­рировал двух подруг.

Ханна, блестя глазами, села рядом с Эммой, безуспешно пытаясь согнать с лица широкую улыбку.

– Никогда не догадаетесь, что случилось, девочки! – Губы ее дрожали от возбуждения, и она постоянно их обли­зывала, что совершенно выбило официанта из равновесия.

– Желаете выпить? – спросил он, стараясь не пускать слюни.

Ханна повернулась к нему, одарила его взглядом темных глаз и выдохнула «да» с таким выражением, будто приглаша­ла в койку.

– Мне мартини с лимонадом, пожалуйста. Официант молча стоял, уставившись на нее, пока Лиони не решила, что пора услышать, что же такое необыкновенное произошло с Ханной. Но она не собиралась выслушивать это в его присутствии.

– Мне бокал белого вина, Эмма – тебе тоже, – громко заявила она.

Эмма не возражала, и официант наконец неохотно ото­шел.

– А теперь, – Лиони повернулась к Ханне, – призна­вайся. Если Мел Гибсон зашел к тебе сегодня в офис и по­просил устроить ему пару любовных гнездышек, я немедлен­но желаю знать о нем все, включая номер телефона, или нашей дружбе конец.

Ханна хихикнула, как гимназистка, которую застали за непристойным занятием.

– Куда лучше, чем Мел Гибсон! – Она смотрела на под­руг сияющими глазами, приложив руку к груди, как будто старалась утихомирить разошедшееся сердце.

Эмма хотела что-то спросить, но так и осталась сидеть с раскрытым ртом.

– Что может быть лучше, чем Мел Гибсон? – удивилась Лиони, которая накануне провела приятный вечер с Мелом, благодаря бутылке вина и кинофильму «Смертельное ору­жие».

– Феликс Андретти! – выдохнула Ханна.

– Кто? – спросили ее подруги хором.

– Он актер, и таких красивых мужчин я никогда не виде­ла. Старше Бреда Питта, но с таким же золотым ореолом… Нет, я не в состоянии его описать.

– Черт побери! – внезапно рассердилась Эмма. – У меня после расставания с вами единственным развлечени­ем были путешествия по супермаркету с тележкой. Мне нуж­но какое-то разнообразие в жизни, так что рассказывай! – приказала она, улыбаясь.

– Ладно.

Подруги придвинулись поближе к Ханне, чтобы услы­шать рассказ о Феликсе, но вынуждены были подождать, пока официант с раздражающей медлительностью не расста­вил их напитки.

– Спасибо, – машинально поблагодарила она, мечтая, чтобы он поскорее ушел.

– А он холост? – нетерпеливо спросила Лиони, когда они снова остались одни. – Или у него жена, запертая где-нибудь на чердаке, как у мистера Рочестера?

Ханна задумалась.

– Знаешь, я не спрашивала. – Она усмехнулась. – И мне наплевать! Он так чертовски хорош, что я готова, не задумываясь, прыгнуть к нему в койку. Он потрясающе кра­сив, девочки!

Она отпила глоток мартини, но даже не почувствовала вкуса. Для поднятия тонуса ей сегодня алкоголь не требовался.

– Он наполовину испанец, но последние несколько лет живет в Лондоне. Ближайшие шесть месяцев он будет сни­маться в сериале, поэтому ищет квартиру. Он – друг моего босса, хотя я не представляю себе, что их связывает. Они та­кие разные! Дэвид всегда застегнут на все пуговицы и очень серьезный. А Феликс же совсем другой – экзотичный, сво­бодный… Он не планирует свою жизнь, а принимает все как должное, – мечтательно добавила она, вспомнив, что Фе­ликс просил ее изменить свои планы и поужинать с ним.

Эмма про себя подумала, что, судя по ее словам, этот Фе­ликс не слишком отличается от Гарри. Тот тоже был свобод­ным человеком, который разбил сердце Ханны, когда ему за­хотелось чего-то новенького, экзотичного, и он без всяких угрызений совести бросил ее и слинял в Латинскую Америку. Но она промолчала. Ведь Ханна твердо решила, что не позволит больше ни одному мужчине обидеть ее, что будет очень осторожной. Эмма в это верила.

Лиони слушала рассказ Ханны с увлажнившимися глаза­ми. Такая приземленная в обычных делах, она мгновенно те­ряла чувство реальности, когда дело касалось любви.