Третий поцелуй - Лианна Уилсон

— Да когда угодно! Что, по-твоему, я делаю три дня в неделю в сиротском приюте? Если бы я не любила своих пациентов, не волновалась о них, я бы не смогла им помочь!

— Предположим, ты хороший психолог. Но это не делает тебя хорошей любовницей.

— Прости?

— Любовница может сказать: «Я люблю тебя». А ты — нет. Со своим аналитическим умом ты не можешь расслабиться и позволить мужчине занять какое-то место в твоем сердце.

— А почему, миссис Всезнайка, я так себя веду?

— Из-за отца.

— Мама, помилуй, я с ним практически не виделась. Он же боялся даже подумать о тебе. Ты бросила его, обнаружив где-то более перспективного кандидата.

— Это не так.

— Ой, мама, пожалуйста, у меня же есть глаза. Я помню, что случилось.

— Это тебе так кажется. Я любила твоего отца.

Очень сильно. Но он не смог ответить на мое чувство, и я ушла. Это раз. Два — он изменял мне.

— Что? Ты никогда не говорила…

— Разумеется, не говорила. Я не хотела настраивать тебя против отца в частности и мужчин в целом. У нас не было семьи задолго до того, как я начала паковать чемоданы.

Брук чувствовала себя так, будто ей дали пощечину. Неужели мать скрыла от нее правду, чтобы уберечь от ненужных, с ее точки зрения, потрясений?

— Почему ты никогда мне не говорила?

— Я не хотела тебя травмировать. К тому же ты была слишком молода, чтобы понять.

Как же быть? С Мэттом можно было не беспокоиться о возможных изменах: он не похож ни на ее отца, ни па мать. Он не боится открыть свою душу, довериться. Для пего семья не перевалочный пункт, где можно отдышаться перед поиском следующей половины. У Брук перед глазами стояла Элиза, ради которой Мэтт расшибался в лепешку, лишь бы доставить бабушке удовольствие.

— Что будешь делать?

— Не знаю. Я должна подумать.

— Не думай слишком долго, — предостерегла Фелиция. — А то можешь упустить единственный в жизни шанс.

— В чем дело? — допрашивала внука Элиза.

Мэтт положил в карман сотовый и похлопал Джеффри по плечу. Мальчик должен был быть шафером, поэтому очень волновался.

— Все нормально.

— Ты хотя бы сегодня можешь не думать о работе? — проворчала Элиза. — Совсем как дедушка.

Она даже порозовела от возмущения. Мэтт впервые услышал, как она после смерти Линка пожаловалась на него. Добрый знак: может быть, бабушка перестанет жить в мире воспоминаний.

— Звучит как комплимент, — хмыкнул Мэтт.

— В жизни есть вещи поважнее работы. Твой дедушка понял это, когда было слишком поздно. Я не хочу, чтобы история повторилась. Ради всего святого, ты сегодня женишься!

— Этот звонок не относился к работе, — пояснил Мэтт, глядя на часы.

— Да? А был похож на рабочий.

— Я консультировался с адвокатом по частному вопросу.

— Мэтью Линкольн Каттер! — Элиза всплеснула руками. — Ты заключил брачное соглашение?

— Не беспокойся, нет. Кстати, уже слишком поздно. — Он осмотрелся, но увидел только друзей и родственников, в волнении ожидавших начала торжества. Как и он. — Брук приехала?

— Нет. Но не переживай. Она приедет. Наверное, застряла в пробке. Я настаивала, чтобы Брук взяла лимузин.

— Брук ненавидит лимузины. — Улыбка осветила лицо Мэтта, стоило ему вспомнить об особенностях характера Брук. С каждой секундой он нервничал все больше.

А если Брук его не любит? Мэтт предусмотрел все варианты, кроме этого, пришедшего в голову, когда все уже ждали прибытия невесты.

— Бабушка, я думаю, ты должна знать одну вещь.

— Ерунда. Даже если вы поссорились прошлой ночью, я знаю, что вы любите друг друга.

— Ты так считаешь?

— И не волнуйся, хотя глупо просить тебя об этом. Все женихи волнуются.

Элиза чмокнула внука в щеку и направилась к своему месту. У Мэтта сжалось сердце, когда он увидел, как прямо старается держаться бабушка.

— Не волнуйтесь, — подергал его за рукав Джеффри. — Я знаю, доктор Уотсон придет.

— Я надеюсь, ковбой, я надеюсь.

— Приехала! — раздался крик.

Заиграл свадебный марш, все замерли в ожидании. А Мэтт стоял у алтаря, так и не успев спросить, любит ли его Брук.

Девушка грациозно шла по проходу, придерживая шлейф платья. Ее лицо было скрыто фатой, но Мэтт знал, что Брук смотрит на него.

Мэтта лихорадило. О чем думает Брук? Он не мог увидеть выражения ее лица из-за чертовой фаты. Зачем она пришла? Порадовать маму? Обрадовать газетчиков, сбежав из-под венца? Или… она его любит?

Церемония проходила как во сне. Стоя у алтаря, Мэтт краем глаза наблюдал за Брук, любуясь ее гордым профилем и поражаясь спокойному, даже отрешенному выражению лица девушки. Как узнать, она пришла затем, чтобы быть с ним или заключить перемирие с меркантильной мамой?

Мэтту чудилось, что его сердце стучит так громко, что заглушает слова священника. Он не мог сосредоточиться. Мысли путались, в голове возникало множество вопросов. Это настоящая церемония или дурацкий спектакль? Они женятся или не женятся? Навсегда или на несколько месяцев?

— Берешь ли ты, Мэтью Каттер, эту женщину в законные жены? В горе и в радости… долетели до Мэтта слова священника.

Повернувшись к Брук, Мэтт взял обе ее руки в свои. Нет ни тени сомнения, он безумно любит Брук. И сказав «да» первым, докажет это чувство.

— Да. Беру Он ждал любого знака, любого, по которому можно было бы понять чувства Брук, по она лишь прикрыла глаза, словно не участвуя в происходящем.

Священник посмотрел на Брук.

— Берешь ли ты, Брук Уотсон, этого мужчину в законные мужья?

Мэтт вздрогнул. А если она скажет «нет»? Если убежит? Уйдет из его жизни?

Он не может этого допустить.

— Подождите! — крикнул он, разворачивая Брук лицом к себе. Слезы, блестевшие в глазах девушки, поразили Мэтта. «Господи, только не это», — молился он. Если Брук уйдет, он не сможет жить дальше.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Для тебя это что-то значит?

— Да. — Маленькая слезинка скатилась по бледной щеке.

— Тогда скажи. Ты любишь меня? Выйдешь за меня?

— Да.

Невероятно, как одно простое слово может изменить судьбу человека. Мэтт замер, не веря своим ушам. Он жадно всматривался в лицо любимой искал подтверждения ее словам. По губам Брук скользнула робкая улыбка, и Мэтт, не удержавшись, поцеловал их.

Он жадно обнимал девушку, боялся отпустить а вдруг исчезнет? Их объятие было настолько тесным, что влюбленные чувствовали биение сердца друг друга.