Семь портретов - Александра Флид

Наверняка она тоже это заметила. Рита определенно делала свои выводы и имела собственное мнение о каждом новом знакомом, но продолжала молчать.

Под конец, когда он заметил, что шум, смех и простоватые шутки уже начали утомлять ее, Артур поднялся со своего стула и быстро откланялся, забирая ее с собой.

– Спасибо Юдифи за этот прекрасный вечер, – с трудом улыбнувшись, сказал он, – но нам нужно идти.

Юдифь повернулась к нему:

– Иди, родной.

Она поблагодарила Риту за то, что она приняла приглашение, а потом проводила их до дороги. Когда они обошли здание и оказались на главной улице, он даже удивился тому, что все остальные лавочки давно закрылись. Было темно, безлюдно и удивительно тихо.

– Не забыл свою камеру? – спросила Юдифь, кутаясь в теплый платок.

– Нет, вот она. – Он показал ей сумку.

– Ты разрешишь мне увидеть то, что получилось?

– Конечно.

Уже отпуская их, она вдруг взяла Риту за руку и добавила:

– Вы, конечно, помните, о чем я вам говорила. Тогда я еще не была уверенна, но сейчас знаю точно. Простите меня, пожалуйста.

Юдифь никогда и ни перед кем не извинялась – по крайней мере, за те десять лет, что они были знакомы, Артур такого не помнил. Поэтому сейчас, услышав эти последние слова из ее уст, он вновь ощутил горячее желание узнать, о чем говорили Рита и Юдифь в свою вторую встречу.

Между тем Рита ответила:

– Вы не должны извиняться. Вы были правы, я ведь и сама еще ничего не знала. Только сегодня убедилась.

Он жалел, что не видел ее лица, но, тем не менее, мог с уверенностью сказать, что Рита улыбалась. Улыбка была в ее голосе и даже в дыхании.

Когда они, наконец, покинули Серединную улицу, она тихо спросила:

– Интересно, ходят ли омнибусы?

– Нет, сейчас нам придется идти пешком или нанимать такси.

– Пожалуй, лучше пройдемся, здесь не очень далеко.

Ему нравилось, что она приняла решение сама, как и полагается женщине. Если бы она спросила, не устал ли он и не желает ли проехаться, то Артур непременно почувствовал бы себя неловко – словно она считала его вторым сыном и опекала его. Теперь он мог быть просто молодым человеком, сопровождающим домой свою… кого? Подругу? Впрочем, не все ли равно? Рита была его спутницей, и этого было довольно. В конце концов, он никогда не умел правильно отвечать на вопросы.

Эта ночная прогулка отличалась от того, к чему они привыкли за зимнее время. Отчего-то были зажжены не все фонари, и большую часть пути они прошли в темноте, не разговаривая и не останавливаясь. Кажется, что снежное волшебство просто растаяло и испарилось, а на смену ему пришел простой прохладный, тяжелый, но свежий воздух. Это было единственное, что делало прогулку приятной, и Артур никуда не спешил, по привычке подлаживаясь под размеренный шаг Риты.

Когда они подходили к Пятому переулку, она сняла с головы шляпку и тихонько рассмеялась.

– Проводишь до дома или лучше пойдешь отсюда домой? Мы у дороги, ты сможешь найти такси, если пройдешь немного дальше.

– Я хочу проводить вас до дома.

– Если дойдешь до моей двери, то лучше оставайся на ночь. Ты ведь знаешь, что это не страшно, верно?

Артур запомнил ту ночь, которую провел в этом старом теплом доме. Она показалась ему фрагментом чужой жизни – слишком уж хороша она была для того чтобы являться реальностью. Он не позволял себе часто вспоминать и думать о тех часах, которые провел под одной крышей с Ритой, поскольку такие воспоминания отвлекали от будней и работы. И все же, сейчас, когда она пригласила его во второй раз, он был уверен в том, что должен ответить согласием. Отказываться было неразумно.

– Буду очень благодарен.

Хотелось спросить, не опасается ли он того, что скажет Робби, но Артур решил не портить момент. Кроме того, именно присутствие Робби и делало возможным подобное предложение – если бы она жила одна, то даже самый молодой мужчина не имел бы права ночевать в ее доме. Роберт был третьим человеком, достаточно взрослым для того чтобы его слово имело значение, и в случае неприятностей, он мог бы легко подтвердить, что между Артуром и Ритой не было никаких недозволенных отношений.

Недозволенные отношения. Что считать приемлемым и законным, а что – нет? Неужели взрослые люди не могут натворить глупостей в дневное время? Почему нужно бояться именно ночи? Артур даже улыбнулся. Мысль о том, что он мог бы коснуться ее непочтительным образом или с дурными намерениями, казалась смехотворной. Похоже, он возвел ее в лик святых или просто относится к ней с большим уважением. В любом случае, он полагал, что опасения Робби были, по меньшей мере, беспочвенными.

Робби уже спал, и они старались не создавать лишнего шума. Она принесла ему одеяло и подушку, а также оставила свечи и спички на случай, если ему станет скучно. Старая привычка – в гостиной работала лампа, но она продолжала покупать свечи и чистить канделябр. Поначалу его это немного озадачивало, но теперь Артур находил эти привычки даже милыми.

Впрочем, он слишком сильно устал для того чтобы думать о преимуществах электричества и недостатках старых методов освещения – едва его голова коснулась подушки, как он сразу же уснул.

Его разбудили странные звуки – из-за двери донеслись торопливые шаги, а затем раздался приглушенный шум, похожий на бьющееся стекло или что-то в этом роде. Артур немедленно соскочил с дивана и, не раздумывая, бросился к двери. Однако опасаясь ворваться в другую часть дома без предупреждения, он на мгновение замер на пороге, ожидая, повторятся ли звуки или ему просто показалось.

Неожиданно дверь открылась сама, и перед ним появилась взволнованная Рита, державшая в руках старый большой подвесной фонарь.

– Артур, кажется, кто-то разбил лампу на заднем дворе. Кто-то перебрался внутрь, а Робби выбежал за дверь, и мне ужасно страшно. Нужно вмешаться, понимаешь?

Он не ответил ей – на это просто не было времени. Артур молча забрал из ее рук фонарь и направился к двери, по пути сказав:

– Зажгите свет в своей комнате и заприте дверь.

Конечно, она не стала его слушать – он слышал, что Рита идет позади него, ее торопливые и на удивление легкие шаги, а также едва заметный шорох наскоро запахнутого капота говорили лучше всяких слов.

Во дворе действительно находился кто-то чужой. Было сложно разобрать, что происходило, но голос Робби послужил разъяснением и предупреждением одновременно.

– Берегитесь, их двое!

Фонарь оказался на полу, и Артур бросился во двор, стараясь на ходу разобраться, где находится Роберт, а где незнакомцы.

Кто-то невысокий, но крепкий попался под руку – это был явно один из воришек, и Артур крепко схватил человека, стараясь толкнуть его на землю. Нарушитель спокойствия оказался тяжелым и довольно сильным, так что борьба затянулась. Он чувствовал болезненные удары по ребрам, но не отпускал своего противника, крепко держа одной рукой, и выжидая удобный момент для маневра. Выгадав долю секунды, когда незнакомец заносил кулак для очередного удара, Артур поймал его за запястье и быстро повернул руку, разворачивая противника спиной к себе и отталкивая вперед. Сбив воришку с ног, ему пришлось налечь на него всем весом, ощущая, как напрягаются суставы и дрожит от боли тело человека, которому только что выбили плечо. Дикий, душераздирающий крик разрезал тишину, и Артур отпустил его.