Сломанные каблуки, или Миссис Совершенство - Джейн Портер

В субботу я снова проснулась рано. Не было никаких причин вставать в выходной в шесть утра, но ночью я плохо спала — начиная с четырех просыпалась каждые полчаса, смотрела на часы и вновь заставляла себя заснуть. Наконец без двадцати шесть я встала, пошла вниз варить кофе и читать объявления о работе. Но утреннюю газету еще не принесли и на улице было сыро.

Господи, не надо еще одной долгой дождливой зимы. Я способна терпеть северо-западное побережье лишь до тех пор, пока там не выпадает рекордное количество осадков.

В половине восьмого я выбежала за газетой. Дождь слегка утих, и газета, обернутая в ярко-синий полиэтилен, лежала в луже на подъездной дорожке. Я отряхнула обертку и осторожно сняла ее.

Прочитав заголовки и первую страницу, быстро просмотрела колонку искусств и развлечений, а затем перешла к объявлениям, ища все, что имеет отношение к пиару, рекламе и даже организации вечеринок. Заметив два подходящих варианта, подчеркнула их и, чтобы успокоить совесть, просмотрела торговые вакансии, но ничего интересного не нашла. Я все еще сидела над газетой, когда на кухне зазвонил телефон. Это Натан. Должно быть, получил посланное вчера вечером письмо.

— Доброе утро, — сказала я, садясь с трубкой на высокий табурет. На кухне таких три штуки, но мы редко ими пользуемся. В каталоге они выглядели мило, стоили целое состояние, но в действительности оказались страшно неудобными. — Ты получил мое письмо?

— Дон и Пэтти правда переезжают?

В горле у меня сразу образовался комок.

— Да. Если не ошибаюсь, Дон приступает к работе с первого ноября. Значит, Пэтти с детьми уедет незадолго до Дня благодарения или сразу после.

— Ничего себе.

У нас обоих скверное настроение, и это чувствовалось.

— Как прошла твоя встреча в четверг?

— Хорошо.

По голосу не скажешь.

— Тебе нравится работа?

— Приятно снова заняться делом.

Его уклончивые ответы отнюдь не подняли мне настроение.

— И когда ты приедешь нас навестить?

— Не знаю. В выходные я работаю. Это новая для меня сфера, и приходится многое наверстывать. И потом, у компании некоторые внутренние неурядицы, так что, пока их не решат, трудно двигаться дальше… — Натан замолчал. — Можешь позвать девочек?

— Они еще спят.

— У них сегодня матч?

— У Джеммы в девять, у Брук в одиннадцать. Не знаю, видел ли ты письмо, которое я тебе переслала. От тренера Брук. Он говорит, она прирожденная спортсменка. Очень активно атакует.

— Она всегда была бойкой.

— Ну да.

— А как дела у Джеммы?

— Нормально.

— И все?

Это был самый долгий наш разговор за несколько недель. Странно сознавать, что теперь мы редко разговариваем.

— Миссис Осборн каждую неделю жалуется на ее поведение.

— Джемма грубит?

— Нет… — Я слезла с табурета и, зажимая трубку между плечом и щекой, подогрела кофе. — Просто учительнице хотелось бы, чтобы Джемма больше старалась. Она ленится.

Натан вздохнул:

— Ну, мы не первый раз это слышим.

— Да.

Он молчал, и я, держа чашку, угадывала недосказанное и с болью чувствовала, какое расстояние нас разделяет.

— Натан, я получила несколько очень неприятных писем. За нами началась настоящая охота.

— Перешли все это мне, — устало сказал он.