Непокорная - Джорджина Девон

Ответа не последовало. Перт проводил Рейвенсфорда до дома.

— Передай графине, что я буду завтра на балу в честь Аннабелл. Я забыл ей сообщить, что принял приглашение.

— Ты самый безответственный негодник на свете, — сказал Рейвенсфорд. — Но тебя тем не менее повсюду приглашают.

— Вероятно, из-за моего шарма, — саркастически заметил Перт, — а не из-за титула и богатства.

— Разумеется. Особенно это проявилось в твоем романе с леди де Лайл. Она сама была богатой наследницей, да и потом старый де Лайл оставил ей приличное состояние. — Рейвенсфорд многозначительно взглянул на друга, но Перт проигнорировал это замечание.

— Я, пожалуй, загляну в одно известное нам с тобой заведение, — сказал он. — Может, присоединишься?

Рейвенсфорд едва не поддался соблазну, но представил себе лицо с зелеными глазами, черными волосами и сладкими губами, вкус которых он дважды испробовал и хотел ощутить снова. Нет, до тех пор пока он не «переболеет» Мэри Маргарет, другая женщина ему не нужна. Возможно, он вообще сейчас неспособен на близость с кем-либо.

— Нет, — твердо отказался он. — У меня завтра много дел, не то что у некоторых.

Перт, посмеиваясь, ушел, а Рейвенсфорд поднялся по ступеням и вынул ключ. Дверь распахнулась — на пороге, вытянувшись, стоял Тимоти, самый младший из лакеев, с красными и заспанными глазами.

— Сколько раз я должен повторять Джоунзу, чтобы он не заставлял тебя меня дожидаться? Марш спать, — раздраженно сказал Рейвенсфорд.

Тимоти побагровел и с поклоном ретировался. Рейвенсфорд тут же пожалел о резких словах. Надо опять поговорить с Джоунзом, а не срываться на Тимоти — парнишка только выполняет приказание.

Усталый и сердитый, он снял шляпу, перчатки, бросил их на столик и прислонил трость к стене. Нужно что-то решать с Мэри Маргарет. Но что?

Он стал подниматься по лестнице и на площадке второго этажа увидел ее.

— Что за…

— Милорд. Рейвенсфорд, — прошептала она. — Мне необходимо с вами поговорить.

Он держал в руках свечу, которая освещала только ее лицо, на котором темными озерами выделялись глаза. Одета Мэри Маргарет была все в то же унылое платье, отчего раздражение Рейвенсфорд а усилилось.

— Моя комната рядом, — холодно произнес он, хотя не был уверен, что она туда пойдет.

Мэри Маргарет кивнула, чем разожгла его любопытство. Значит, то, что она собирается ему сообщить, важно.

Она вошла в комнату впереди графа, он закрыл дверь и стал ждать, что она ему скажет. Девушка молчала, и тогда он произнес:

— Так в чем же дело?

Сжав ладони, она еле слышно вымолвила:

— Вы сможете послать к моей сестре своего врача?

Этого он совсем не ожидал.

— Вы, я вижу, осмелели в отсутствие Фокса.

Мэри Маргарет отступила назад, словно он ее ударил, и Рейвенсфорд пожалел о том, что не сдержал гнев. Обычно он не срывал свое раздражение на других.

— Что я могла сделать? Ведь он ее муж.

— Это важная причина. И часто он издевается над вашей сестрой?

Рейвенсфорд пристально на нее смотрел, надеясь, что она ему доверится. По ее лицу было видно, как она волнуется.

— Иногда, — прошептала девушка.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Он шагнул к ней, борясь с желанием заключить в объятия и сказать, что он защитит и ее, и тех, кто ей дорог. В глазах Мэри Маргарет промелькнула надежда, но тут же взор ее потух.

— Вы мне по-прежнему не доверяете, — с горечью произнес Рейвенсфорд.

Мэри Маргарет отвернулась, и ему показалось, что она плачет. Поставив свечу на стол, он подошел к ней и с нежностью положил руки ей на плечи.

— Мэри Маргарет, милая, посмотрите на меня.

Она замерла, потом вздохнула и подняла голову. У него затеплилась надежда. Дрожащим голосом она сказала:

— Пожалуйста, позвольте мне уйти. Я сказала вам все.

От разочарования он снова не смог сдержать гнев и резко развернул ее лицом к себе.

— Я сыт по горло вашими увертками. Правда заключается в том, что ваш зять плохо обращается с женой. Он, возможно, даже бьет ее, а вы боитесь его и боитесь за сестру. Я предложил вам помощь. Вы что, считаете меня бессильным?

Она во все глаза глядела на него.

— Я… Вы, видно, не представляете, как трудно признаться в том, что твою сестру бьет муж, срывая на ней свою ярость.

Он прижал ее к груди и стал осторожно гладить, как поглаживал бы испуганную кошку. Девушка немного успокоилась.

— Я этим займусь, — пообещал граф.

Она подняла на него глаза.

— Но почему? Она же вам совсем чужая. И я тоже.

— Вы ошибаетесь, — прошептал он. — Очень ошибаетесь.

Он поцеловал Мэри Маргарет с такой нежностью, словно дороже ее у него никого не было. От мысли, что он, может быть, ее любит, душа у нее переполнилась радостью. Эта крошечная надежда продолжала расти, когда он поцеловал ее в губы. А когда его ладонь легла на ее грудь, она не стала сопротивляться и изогнулась под его руками. Губы Рейвенсфорда переместились с ее губ на шею, затем глубже, в вырез платья. Он легонько касался языком ее кожи, и лихорадочный жар, зародившийся у нее в животе, начал растекаться по всему телу.

— Повернитесь, — пробормотал Рейвенсфорд. Его глубокий голос ласкал слух, но она была не в силах пошевелиться. Тогда он сделал это сам и, не прекращая поцелуев, ловко расстегнул пуговицы на платье. Затем повернул ее к себе лицом и стал медленно стягивать платье с плеч и груди. Сквозь нижнюю рубашку Мэри Маргарет ощущала жар его пальцев, отчего соски болезненно напряглись. Его ладони заскользили по бедрам, и платье наконец очутилось на полу. Она вздрогнула. Взгляд Рейвенсфорда упал на ее вздымающуюся грудь.

— Вы прекрасны. После вашего падения с яхты меня не покидало желание вас раздеть. Не понимаю, как я все это время удерживался. — На его губах появилась улыбка. — Теперь я наверстаю упущенное.

Слова с трудом дошли до помутневшего от страсти сознания Мэри Маргарет. Она поняла их смысл, но ей было уже все равно, так как она хотела его. Ей казалось, что граф испытывает к ней не только физическое влечение, но и любовь. Улыбнувшись, она прижалась к нему.

Он застонал, подхватил ее на руки, отнес на кровать и осторожно опустил на перину. Ее волосы растрепались и разметались по подушке.

Свет свечи почти не доходил до них, но Рейвенсфорд различил изгибы и окружности ее тела. Его собственное тело ответило на это болезненным напряжением, и он начал быстро сбрасывать с себя одежду.

Мэри Маргарет понимала, что ей надлежит скромно отвернуться… и не могла отвести от него глаз. Какие широкие и мускулистые плечи! Какие крепкие и стройные бедра и лодыжки! Темно-рыжие волосы вились на груди и спускались полоской к животу и ниже. Он — само совершенство.