Нищий лорд - Барбара Картленд

— Ты думаешь, она выиграет?

— Я знаю это.

— Но почему же это надо держать в секрете от сэра Николаса?

— Потому что на скачках он выставляет двух лошадей, — ответил лорд Корбери. — Его конюх рассказал об этом Джо Джарвису, когда они сидели в» Лесном охотнике «, а Джарвис рассказал мне, так как, по его мнению, меня может заинтересовать тот факт, что конюшня Уорингэма делает ставку на Крестоносца, а в настоящее время фаворитом Золотого кубка считается Айвенго, вторая лошадь Уоренгэма.

— Неужели они могут так все устроить? — спросила Фенелла.

— Все было подготовлено заранее, — ответил лорд Корбери. — Конюхи, грумы и даже тренеры хотят изредка добыть деньжат для себя, и именно это они и собираются сделать на предстоящих скачках.

— А разве сэр Николас не имеет об этом никакого представления? — поинтересовалась Фенелла.

— Он знает то, что считает нужным рассказывать ему тренер, — ответил лорд Корбери. — Айвенго — великолепная лошадь, в этом нет никакого сомнения. Уже многие месяцы все говорят, что он выиграет Золотой кубок — Он глубоко вздохнул. — А Крестоносца не знает никто, и ставки на него будут десять к одному, если не больше. Ты понимаешь, Фенелла, что это означает?

— Что же это означает? — спросила Фенелла, пытаясь понять идею Периквина.

— У нас в потайной комнате осталось четыре тысячи, — многозначительно проговорил лорд Корбери. — Если Крестоносец выиграет при ставках десять к одному, у нас будет сорок тысяч. Подумай только, Фенелла! Нам дали совет из самой конюшни. Я совершенно уверен, что именно таким образом мы раз и навсегда сделаем себе состояние.

— Надеюсь, Периквин, — тихо сказала Фенелла. — Я очень надеюсь.

— Такая информация приходит раз в жизни. — Лорд Корбери был полон энтузиазма. — Я не собирался ехать в Эскот, мне казалось, что это слишком накладно, но не могу же я лишить себя возможности увидеть, как Крестоносец, нагруженный мешком моих денег, возвращается домой с победой.

— Но ты же не собираешься ехать туда всего на один день? — спросила Фенелла.

— Нет, нет, мы устроим себе шикарную поездку, — ответил лорд Корбери. — А остановимся мы у твоего дяди.

— У дяди Родерика? — поинтересовалась Фенелла.

— А почему бы и нет? — спросил лорд Корбери. — Он и мой родственник, как ты помнишь, он часто говорил мне:» Мой мальчик, если когда-нибудь приедешь в Эскот на скачки, останавливайся у меня «. Фенелла, напиши ему, что мы оба приедем утром в день открытия Золотого кубка.

Он вздохнул.

— Мне бы так хотелось посмотреть все скачки, но я боюсь, что оставлю деньги на других заездах. Ты ведь знаешь, как сложно не делать ставки, если кто-то говорит, что» дело верняк «.

— Не думаю, что ты поступил бы правильно, — согласилась Фенелла.

— Я и не собираюсь этого делать, наши запасы тают, — сказал лорд Корбери. — Мы слишком много истратили на последнее предприятие. Полторы тысячи — чертовски крупная сумма! Если хочешь знать, Реншоу должен был предупредить нас, что не следовало бы приходить с грузом в Хеллингли. Я слышал, что целая армада кораблей патрулирует эту часть побережья, и драгуны несут вахту всю ночь.

— Я же говорила тебе, что они приложат все усилия, чтобы пресечь контрабанду через Ла-Манш, — напомнила ему Фенелла.

— По сбежавшему молоку не плачут, — сказал лорд Корбери изменившимся голосом. — Нам повезло, что мы узнали об этой лошади, и мы будем дураками, если не воспользуемся такой удачей. — Помолчав, он добавил:

— Сорок тысяч! Как приятно звучит!

— А ты тогда… сможешь… сделать предложение… Хетти? — с некоторым колебанием проговорила Фенелла.

— Я наверняка буду чувствовать себя более уверенным, чтобы решиться на это, — ответил лорд Корбери. Поднявшись, он небрежно сказал:

— Ты придешь в Прайори сегодня вечером?

— Мне бы очень хотелось, — ответила Фенелла, — но сомневаюсь, что Анна позволит. Я приду завтра.

— Я очень скучал по тебе.

— Неужели… неужели ты скучал?

Она подняла на него глаза в надежде, что он смотрит на нее, но взгляд лорда Корбери был устремлен куда-то вдаль, и на его лице отразилось странное выражение.

— Сорок тысяч! — еле слышно выдохнул он. С болью в сердце Фенелле пришлось признать, что он думает не о ней.