Я пришла сюда учиться! - Анастасия Бельская

Элли

Весь день до самой ночи Крис не делает ровным счетом ничего.

Спокойно делает очень ровные бутерброды, которые я ем через силу, наливает нам чай, и я пью, даже не чувствуя, насколько он горячий.

Затем просит меня заняться уроками, и на какое-то время скрывается в своем кабинете.

Уроками!

Когда его родные в смертельной опасности, мой муж думает о уроках!

Со злостью плотно прикрыв дверь, я бросаюсь к своему телефону, и отмечаю, что он выключен. Включаю, моргаю на отсутствие сети, и трясущимися пальцами всколупываю тонкое окошечко сбоку.

Симкарта отсутствовала.

Я тихонько выхожу в коридор, и стучусь в кабинет мужа.

— Открыто.

Толкаю тяжелую дверь, и застаю Кристофера за уже знакомой папкой. Он внимательно читает то, что, я уверена, уже почти знает наизусть, и отрывает взгляд лишь когда подхожу ближе.

— Ты уже позанималась?

Молча машу перед ним бесполезным мобильником, и по глазам Криса вижу — он знает, что произошло.

— Прости, Элли. Я должен быть уверен, что ты не наделаешь глупостей.

— Позвонить подругам — это глупость? — сглатываю обиду, потому что сейчас не время.

Он вытащил симкарту, тем самым отрубив меня от внешнего мира, и не давая связаться с полицией. И я абсолютно уверена, что из дома меня тоже не выпустят.

Почему вдруг возникло тяжелое чувство страха рядом с собственным мужем?

Я стараюсь дышать ровнее, но все равно выходит дергано. Крис, кажется, замечает это, откладывает папку, и тянет ко мне руки.

Мой резкий шаг в сторону — незапланированная реакция. И сведенные вместе брови мужа заставляют изо всех сил сосредоточиться, чтобы не сделать второ й.

— Элли?

— Я, пожалуй, пойду.

— Останься пожалуйста.

Ему удается поймать мою руку, и притянуть к себе. Я делаю все, чтоб не оказаться на его удобных коленях — и меня послушно усаживают рядом, но все равно очень близко пододвигая к себе.

— Элли, я сделал это исключительно из-за твоей безопасности. — Мягко увещевает он, — охота за тобой не остановлена, и я не хочу обнаружить, что еще одна женщина их трех самых важных мне исчезла.

Он говорит очень нежно, искренне, большим пальцем поглаживая мою ладонь. А у меня перед глазами — лица Киры и Пинки, которые сейчас нуждаются в помощи.

Реальной, черт возьми, помощи, а не в героической жертве Криса!

— Малышка, скажи что-нибудь?

Я собираюсь с духом, и прямо озвучиваю то, что гложет изнутри.

— Меньше всего сейчас я чувствую себя в безопасности, Крис.

Он на мгновение перестает гладить мою руку, и испытующе смотрит в глаза.

— Ты боишься меня, Элли?

— Не тебя конкретно, — пытаюсь быть максимально честной, — но, поверь, когда у тебя отбирают средства связи с внешним миром, и запирают в доме — крайне сложно чувствовать, что это только ради блага. Согласен?

Кристофер кивает, медленно и задумчиво, а затем встает, и отходит к своему столу.

— Я понимаю, момент сейчас не самый удачный… Но, может, это поможет тебе слегка расслабиться?

Он выдвигает последний, самый широкий ящик, и достает из него ярко-розовую коробку, которую, чуть помедлив вручает мне.

Я обалдело смотрю сквозь прозрачный пластик, не зная, плакать мне или смеяться.

— Наверно, какой-нибудь спятивший с ума маньяк не стал бы дарить тебе куклу? — с плохо скрываемой иронией проговаривает Кристофер, и снова садится рядом.

— Вообще-то жест как раз в духе маньяка. Потому что дарить куклу взрослой замужней девушке как-то совсем не по-нормальному, — говорю, а сама бережно распаковываю рыжеволосую красавицу.

Казалось бы, в том ужасе, что сейчас происходит, радоваться кукле — это совсем за гранью разумности. Но у меня словно исполняется детская мечта и рушится какая-то внутренняя обида, что не ощущалась, но оказывается, все время давила.