Невеста Саида - Олли Серж

— Так было все плохо? — ужасаюсь.

— Ну они просто сделали из меня служанку, — поясняет Линара. — И совершенно не давали свободного пространства. Теперь Назиму третируют, — вздыхает. — Каждый день звонит мне плакаться, но деваться то некуда.

— Да, — соглашаюсь, сразу вспоминая нападки Наргизы. А тут таких трое! Опускаюсь на стул и подпираю щеки кулаками. — А почему вы Назиму к себе не заберёте?

— Муж не может вмешаться, — вздыхает Линара. — Если он начнёт подрывать авторитет отца и законность его слова, то совсем анархия начнётся. Ну и статус не позволяет публичного скандала. Адашевы — мерзкие персонажи.

Я ещё раз мысленно благодарю Саида за то, что он есть в моей жизни. Я даже бы перекрестилась, но вряд ли это уместно.

— А разве жены могут жить в одном доме? — уточняю. — И почему сестра вашего свекра не замужем?

— Могут жены жить вместе, — кривится хозяйка дома. — И даже дружить, если есть против кого. А Лику вернул дяде Назару муж. Не смогла родить…

— Разве в наше время это проблема? — искренне удивляюсь я. — У меня мама была гинекологом. Она говорила, что вместе с ней уже экошных детей рожали.

— Ну… — Вздыхает Линара. — Если бы ты видела, как относились ко мне после первого выкидыша, твои вопросы бы отпали.

— И как вам удалось? — я красноречиво обвожу взглядом светлую кухню большого дома, жирного рыжего кота на окне и объевшегося пса на лежанке, — Разве было не обидно? Не хотелось бросить все?

— Конечно, было, — пожимает плечами. — И хотелось. Но, слава Аллаху, уже через два месяца после выкидыша, я снова забеременела. И немного сыграла на этом, — смущается. — Потребовала покой и собственный дом. Алмаз сдался. Пару дней поскандалил с семьей о моей порядочности, и мы съехали.

— Значит, вы тоже не из робких, — констатирую с улыбкой. — Я почему-то думала, что вы слова мужу поперёк не говорите.

— Ооо… — уже откровенно смеется Линара. — Да ты что. Но я ещё сама кротость. Ты бы слышала, какие скандалы закатывают дяде Назару мать Алмаза и вторая жена. У тебя бы начался нервный тик.

— А мне он показался очень жестким мужчиной, — говорю задумчиво.

— Ну так ты права, — кивает Линара. — Только кого это останавливает? Выхватывают, требуют потом золото, подарки. Мне даже иногда казалось, что это у них способ обратить на себя внимания. Подогреть отношения. Вызвать у мужа хоть какие-то эмоции. Не рожать же им снова, в самом деле.

— Хм… — хмурюсь. — А как правильно подогревать эти эмоции?

— Разве у вас с этим проблемы? — дергает она бровью. — По-моему аж искрит.

— Только по ночам у нас искрит, — бурчу смущенно. — А днём я будто не существую.

— Нужно сделать так, чтобы муж спешил домой, — улыбается Линара. — Ненавязчиво.

— Да, — фыркаю я. — Знал, что в семь нужно кормить страусов.

Хозяйка дома начинает хохотать. Аж до икоты. Делает пару глотков воды из стакана и смахивает подступившие к ресницам слезинки.

— Ух, — переводит дыхание. — Нет. Страусы у нас уже потом появились. Перед рождением третьего. Алмаз отчаянно искал хобби. Нашёл.

— И вам никогда не хотелось другой жизни? — Спрашиваю осторожно. — Работать, иметь свои деньги, не отчитываться за них?

— Я поняла, что ты хочешь спросить, — кивает хозяйка дома. — Ставит передо мной большой протвинь пахлавы и начинает ее разрезать. — Это такой же вопрос, как вопрос: зачем я ношу платок? Не хочется ли мне ходить по улице «красивой».

— Наверное… — краснею я. Потому что этот вопрос тоже крутился на языке.

— На самом деле, ответы на них кроются только в восприятии, — без всякого жеманства Линара. — Если тебе дома достаточно восхищения от мужа, то ты не пойдёшь просить его на улицу от других мужчин. Тогда становится совершенно неважно какой длины и какого цвета надета на тебе юбка, покрыта ли голова. Наоборот, ты будешь смущаться внимания других мужчин, потому что оно тебе не нужно. А если уж совсем вдаваться в историю, то христианки тоже носили платки. Современные женщины все перепутали, — вздыхает. — Улыбаются чужим мужчинам, провоцируя их на грех, и не радуют дома своих.

— А если не хочется радовать своих? — я беру горсть дробленых грецких орехов и помогаю посыпать из на пахлаву. Несколько штук отправляю в рот.

— Нужно найти за что, — уверенно говорит женщина. — А если это недостойный человек, то никакая религия тебя не обяжет с ним жить. Это уже вопросы не о семейном счастье. Ты же уважаешь Саида?

— Конечно! — вспыхиваю. — Очень! И тоже стараюсь. Вот дизайн дома выбрала, как просил Саид. Только он пока не посмотрел… — вздыхаю.

Действительно, а когда? Мы или работаем, или занимаемся сексом, или ругаемся, или спим… Сегодняшний день — какое-то праздничное исключение.

— Хм… — закусывает губу Линара и оглядывается на мужчин в окне. — Тебе будет проще, если я кое-что расскажу. Но обещай, что не будешь меня выдавать. Алмаз меня отругает.

— Обещаю, — киваю, задерживая от предвкушения информации дыхание.

— Саид почти пятнадцать лет живет в гостиницах. Не имеет ничего своего, кроме счета в банке. Вся его жизнь помещается в кабинете и чемодане. А это неправильно. Мужчина нуждается в доме больше женщины. В месте, о котором ему захочется заботиться. Ведь и клуб этот так ночной появился. Он перестал спать. Хотел падать и нечего не чувствовать.

— Почему? — Спрашиваю тихо, уже ощущая за этим драму.

— Ну я тоже знаю эту историю только со слов мужа и обрывков разговоров, — понижает Линара голос. — Его родителей и сестру убили в доме. Жить, конечно, в нем он не смог. Ввязался в настоящую войну, чтобы отомстить. Город трясло. Там история была с правом на землю, где сейчас торговый центр построен.

Я прижимаю пальцы к губам. По плечам идёт озноб.

— Ужас…

— В общем, он остался молод, одинок и богат. Родственники побоялись помогать ему. Никто подставляться не захотел. Дядя Назар сказал, что впишется только за контрольный пакет акций на месторождения нефтяные. Саид послал его. Хотя мне кажется, что не в деньгах было дело. Просто боялся он за Саида и наследство.

— И что? — Спрашиваю потрясено. — Саида действительно все бросили?

— Ну можно сказать и так, — отвечает Линара. — И он ушёл в глубокий загул, фактически отрекшись от семьи.

Я часто моргаю, потому что к глазам подступают слёзы.

— Как человек может быть совсем один? — хриплю.

— К счастью, не совсем, — дёргаются уголки губ Линары. — У Саида есть друзья. Муж называет их русскими на всю голову, а мне кажется, что тоже хочет таких. Но, как шутите вы, «религия не позволяет».

— Да, — задумчиво киваю, — я слышала о них. Только пока не знакома.

— Успеешь ещё, — подает мне в руки блюдо. — Давай стол накрывать, а то наши мужья сейчас начнут ругаться.