Неправильный треугольник - Северная Виктория

По мере того, как Кузнецов говорил, щеки девицы заливал прекрасный помидорный оттенок.

— Про-о-остите, — заикаясь, пролепетала секретарь, — я просто хотела узнать, может нужно что…

Под конец она уже практически шептала. Всё-таки Марк умеет пугать, когда хочет.

— Нет, Лиза, — произнес Кузнецов отрывисто, — нам ничего не нужно. Спасибо!

Девушке ничего не оставалось, как покинуть кабинет. Причем напоследок Лизавета с такой ненавистью посмотрела на Злату, будто она, как минимум, виновна в мировом экономическом кризисе, войне на Востоке и обвале цен на нефть.

— Какая прелесть, — прокомментировала поведение секретарши Злата и лицом уткнулась в собственные ладони. — Клянусь, если ещё одна дурочка, курочка или тёлочка попытаются завладеть твоим или Филькиным вниманием, я достану охотничье оружие отца и стану отстреливать ваш персональный зоопарк.

Марк встал позади её кресла и положил руки ей на плечи, наклонился и хрипло шепнул:

— Ты слегка ревнуешь?

Слегка? Если желание убивать и причинять боль соперницам означает «легкую» степень ревности, то да.

— Естественно я ревную, — ответила Злата, обернувшись и посмотрев довольному мужу в глаза. — Тебе бы понравилось, если бы каждый второй сотрудник твоей компании постоянно пялился на меня и делал непристойные намёки?

Марк как-то странно усмехнулся, и Кузнецова заподозрила что-то неладное.

— Они уже пытались, — хмыкнул он, — только ты стойко не замечала откровенных намёков и игнорировала, но это не значит, что у нас с Филом нет глаз. Я готов делить тебя с ним. Я готов делить его с тобой. Ни никого четвертого в нашем уравнении быть не должно. Даже Лену со временем бы из жизни Филиппа выдавил. Хорошо, что он нужные выводы сделал до того, как я начал действовать. Я своим никогда не делюсь.

Хм-м-м, и почему её так возбуждают эти диктаторские замашки в нём?

— Так вот почему ты заставил всех сотрудников пройти курсы по корпоративной этике с упором на сексуальные домогательства? — догадалась она. — А я-то думала, что на тебя так повлияли все эти сексуальные скандалы и движение «me too», а ты таким образом ограждал свою «собственность» от возможных подкатов! Ах ты, хитрюга! Хотя могу заметить, что я напрямую к твоему коллективу не отношусь, эти корпоративные штучки на меня не совсем распространяются…

И со значением посмотрела на него. Ну, ничего не могла поделать с собой, хотелось стереть снисходительную ухмылку с его лица. Тем более, в самом начале, когда она только занялась кафетерием, к ней действительно постоянно пытались подкатить. Иногда это был безобидный флирт, а иногда приходилось откровенно посылать «ухажеров». С течением времени поток воздыхателей сократился, а потом и вовсе сошел на «нет». Не сказать, что этот факт её сильно расстраивал, но вызывал кое-какие закономерные вопросы.

— Вот поэтому я недвусмысленно дал понять каждому работнику в компании, что если поймаю их строящими глазки моей любимой жене, то уволю, — пожал плечами Кузнецов. — Для самых отчаянных у нас с Филом находились силовые способы убеждения.

Злата ахнула и круто развернулась в кресле, оказавшись нос к носу с мужем.

— Вы делали что? — взвизгнула она.

— Если тебе будет угодно, то били морды самым упертым, — добродушно хмыкнул Марк, — но таких было немного. Всё-таки глупцы у меня в фирме не работают, так что большинство поняли и приняли близко к сердцу мои словесные предупреждения.

— Что прямо-таки вместе и били? — приподняла брови Злата. — Двое на одного, не спортивно как-то…

— Не-е-е, мы с Филом спички тянули при обнаружении нового мудака, польстившегося на наше, — как ни в чем не бывало, рассказал Кузнецов.

Злата озадачено покачала головой. Вроде взрослые, состоявшиеся мужики, но порой ведут себя хуже детей.

— И если так дальше пойдет, то также придется действовать в отношении Фила, — задумчиво пробормотал Марк.

— Что, будешь бить мордашки наглым девицам, строящим ему глазки? — ехидно спросила Кузнецова.

— С этим вполне справишься и ты, — хохотнул Марк. — Видела бы ты в каком состоянии зашла сюда. Я искренне удивлен, что ни одна девица еще не пострадала!

Злата надула губы и демонстративно фыркнула, потому что ответить было нечего. Она действительно находилась на грани от того, чтобы начать отпугивать воздыхательниц Филиппа физическим воздействием. Ну и как это её характеризует?

— Ладно не злись, — мурлыкнул Кузнецов, чмокнув её в губы. — Обожаю, когда ты дуешь губки… Это так сексуально! Как на счет того, чтобы присоединиться ко мне в конференц-зале для закрытого заседания через час?

Злата ахнула. Они никогда не занимались сексом в конфенц-зале. Дело ограничивалось лишь массажным кабинетом в СПА-центре внизу и кабинетом мужа. Против воли она заинтересовалась неожиданным предложением.

— Почему бы и нет?

* * *

Через час её ждал сюрприз. Она, конечно, предполагала, что Марк предложит Филиппу присоединиться к их маленькому сексуальному приключению, но одно дело предполагать, и совсем другое увидеть его в конференц-зале.

— Ты опоздала, — заявил Марк, когда она закрыла за собой дверь, отрезая их гудящего офисного улья. Время близилось к пяти, многие уже мыслями были дома.

Злата посмотрела на свои наручные часики.

— На две минуты, — констатировала она. — Влюблённая девочка Лиза решила подъехать к тебе с другого ракурса, то есть через меня. Я, наверное, похожа на круглую дуру, раз твои воздыхательницы пытаются забраться в твои штаны через меня.

Она тяжело вздохнула. Злата действительно устала от этого. От своей ревности, от настырного внимания женщин к её мужчинам. Это весьма утомительно. Кузнецова прошествовала к ближашему креслу и буквально рухнула в него.

— Она жива? — лениво поинтересовался Марк, слегка улыбнувшись.

— Пока да, — отрезала Злата, подарив острый взгляд мужу, — но это только пока.

— Ты весьма сексуальна, когда злишься, — поделился своими наблюдениями Кузнецов, — ты знаешь об этом?

Заинтересовавшийся Филипп сел в соседнее кресло и посмотрел ей в глаза, отчего внутренне Злата немного вздрогнула. Мельников вернулся в семью, жил с ними, она даже с ним целовалась, но вот со зрительным контактом была явная проблема. То он не выдерживал и отворачивался, пряча вину, то она, скрывая обиду.