Практическая магия - Дебора Смит

– Давай кое-что выясним прямо сейчас. Артур не поедет ни в какое специальное учреждение. – Мой голос звучал ровно и спокойно.

Напряженное молчание заполнило пространство между нами. На следующее утро Грегори отправился на конференцию в Канаду. Я была счастлива.

– Вы выглядите усталой, – заметила одна из моих продавщиц.

– Со мной все в порядке.

Я подошла к шкафу, в котором уборщица хранила свой инвентарь. Артур спал там сидя, прислонясь спиной к потрескавшейся стенке, обхватив длинной рукой швабру. Меня охватила жалость, потом ненависть.

* * *

На следующее утро Артур исчез, словно догадался об этом.

Я поняла, что-то случилось, как только вошла в кухню в семь тридцать. Его любимая книга “Невероятное путешествие” лежала на столе. В течение многих лет мы с папой читали Артуру эту классическую детскую историю, и он очень любил ее. Рядом с книгой он аккуратно положил новенькие свитер и бейсболку, купленные мною. Еще не проснувшись как следует, я схватила книгу и отправилась в комнату Артура, чтобы посмотреть, чем он там занят.

Комната была пуста. Я позвонила в полицию. К тому времени, когда офицер полиции добрался наконец до моей квартиры, Артура искали мои друзья, соседи, и я сама собиралась отправиться на поиски.

– Как вы узнали, что ваш брат убежал? – спросил полицейский.

– Он сказал мне об этом. – Я потрясла у него перед носом “Невероятным путешествием”, книгой об отчаявшихся, потерявшихся животных, нашедших дорогу домой.

Артур, способный забыть о времени и месте даже в знакомом ему “Медвежьем Ручье”, попытался вернуться в родные горы по шумным улицам Атланты. Полиция нашла его в двух милях от моего дома, без сознания, избитого, со сломанным ребром. Его рюкзачок исчез, как и мелочь, которую он всегда носил с собой, вместе с пятью долларами, которые я дала ему. Он никогда не знал, для чего нужны деньги.

В приемном покое ему наложили швы, а затем перевели в отдельную палату. Артур спокойно спал благодаря успокаивающим и болеутоляющим лекарствам. Я ушла в ванную комнату, и меня вырвало. Я долго плакала, уткнувшись в полотенце. Какие-то мерзавцы избили его. Это было равносильно тому, чтобы бить потерявшегося щенка. И все по моей вине.

Уже после полуночи Артур проснулся. Один глаз у него заплыл и не открывался, а в другом заблестели слезы, как только я нагнулась к нему.

– Артур, – шепнула я, – я здесь, с тобой, все в порядке. – Я погладила его по волосам. – Прости меня, мой дорогой. Я не позволю, чтобы такое снова случилось с тобой. Клянусь тебе, клянусь. Прости меня.

Разбитые, опухшие губы задрожали. Он изо всех сил пытался заговорить. Я наклонилась ниже, чтобы расслышать.

– Мама-медведица не говорила тебе, чтобы ты увозила меня из дома, – сказал он. Артур отвернулся и негромко заскулил. Больше он не произнес ни слова.

На следующее утро я поняла, что брат намеренно не разговаривает со мной и что у нас возникла серьезная проблема. Лиза и другие квартиранты приехали навестить его. Она и Фанни Ледбеттер сидели рядом с Артуром и кормили его с ложечки ванильным йогуртом, принесенным Лизой. Эта женщина знала, что он любит, черт бы ее побрал. Я смотрела на брата с порога, пытаясь привлечь его внимание, надеясь, что он все-таки сдастся.

– Смотри, Артур, что у меня есть. – Я достала банку пива из матерчатой синей торбы, которую носила Лиза. – Твое любимое. – Я открыла банку, налила пиво в стакан с кубиком льда, воткнула соломинку и протянула брату.

Его избитое лицо напряглось от ярости. Он резко поднял правую руку, застав меня врасплох. Стакан вместе с содержимым оказались на полу.

Я стояла посреди палаты и не могла поверить в происходящее. Мой брат никогда не отличался агрессивностью. Гневное выражение на лице Артура превращало его в незнакомца. Он сейчас и в самом деле ненавидел меня. Я видела это.

– Артур Пауэлл, веди себя прилично! – воскликнула Фанни.

А Лиза переводила встревоженный взгляд с него на меня и обратно.

Артур начал слабо отбиваться, размахивая избитыми руками.

– Выйди отсюда, – не повышая голоса, приказала Лиза.

Я кивнула. Меня не задело ее неожиданное обращение на “ты”.

– Да, я немедленно уйду ради его же блага.

Я прошла по длинному коридору и уселась на край жесткого кресла в комнате ожидания, вцепившись пальцами в колени. Мой маленький брат, кому я меняла пеленки, кого кормила, за которым следила и о котором заботилась, кому читала, которого защищала от хулиганов, мой братик, моя единственная семья с этого дня не сказал больше ни единого слова ни мне, ни кому-либо другому.

* * *

К тому времени, как в больницу приехала Гарриет Дэвис, я выглядела именно так, как себя чувствовала.

Бледная, с ввалившимися глазами, волосы собраны в конский хвост, старенькие джинсы испачканы пятнами от кофе, с рукавов черного пуловера свисают нитки. Я и думать забыла о зональном голосовании, которое должно было решить судьбу наших магазинов. Взглянув на ее заплаканное веснушчатое лицо, я тихо спросила:

– Мы проиграли, верно?

– Да. – Гарриет буквально рухнула на один из обитых искусственной кожей диванов и зарыдала.

Я опустилась рядом с ней и обняла за плечи. Персиковая улица была обречена. Мой бизнес только что рухнул. Все это было слишком серьезно, чтобы проливать слезы. Я все сильнее сжимала плечо Гарриет, находя в этом странное утешение, словно цеплялась за что-то очень надежное, пока она не вскрикнула и не попыталась сбросить мои пальцы.

Грегори должен был вернуться на следующее утро. Я мерила шагами холл перед палатой Артура, пытаясь найти какой-то выход и стараясь не думать ни о чем другом. Ближе к полудню я обратила внимание на странно знакомую молодую женщину, приближавшуюся ко мне. Я вспомнила, что встречала ее пару раз на вечеринках, куда меня приглашал Грегори. Она писала статьи о центре, где он работал. Кажется, ее звали Анной.

Я запомнила ее именно потому, что Анна была похожа на меня – высокая, с рыжевато-каштановыми волосами, худощавая, голубоглазая.

– С Грегори все в порядке? – поинтересовалась я.

– Да, разумеется. – Женщина явно удивилась моему вопросу, потом резко остановилась, и ее серый плащ картинно распахнулся, продемонстрировав помятый брючный костюм. – Я должна с вами поговорить, – произнесла она, – о Грегори. – Анна развернулась и направилась к пустой палате.

Я последовала за ней и закрыла за собой дверь, инстинктивно почувствовав, что нам необходимо остаться наедине.

Вдруг без всякого предисловия Анна выпалила свое признание, заливаясь слезами. Они с Грегори были любовниками уже почти год. Они этого не хотели, но так уж случилось, как это всегда бывает в подобных историях. Она любила его, он любил ее и все пытался придумать, как бы мне об этом рассказать.