Игры кошачьей богини - Ирина Игоревна Фельдман

Девушка хитро улыбнулась и покачала головой.

– Нет, я действительно была у Джона. Знаешь, даже наш легкомысленный братец бывает полезным.

Она села рядом, матрас ощутимо прогнулся.

– Я всё думала, как же нам вывести на чистую воду отравителя. Мама толком ничего не смогла мне сказать про Джейн и эту Мэри Бишоп. Мол, рекомендации у них хорошие, и слава богу. Дженкинса я бы исключила из списка подозреваемых, он сегодня первый день работает, да и вообще он давно знает нашу семью. На этом все ниточки обрывались, поэтому я решила посмотреть на сложившуюся ситуацию шире. Джон всегда любил сплетни собирать, ему девкой надо было уродиться! Вот я спросила у него, нет ли у нашей семьи врагов. А что? Джейн могла быть исполнительницей злодеяния, к которому гувернантка вовсе не причастна.

Ай, умница! Не то что я.

– Ты здорово придумала! И что Джон?

У Чарли аж щёки разрумянились от азарта.

– Сказал, что папа мечтает всех своих врагов выставить в шеренгу и расстрелять.

– Я не удивлён, – призналась я. – Какой-то он у нас неприветливый.

– Не вникаю в его дела, но, по словам Джона, он суров и порой излишне жесток. Мол, с добрым сердцем денег не заработаешь. Так, не отвлекай меня. Угадай, кто точит на папу зуб? Некий Льюис Бишоп. А его старшую дочку зовут…

– Мэри?

– Правильно. Разумеется, я предполагаю, что мы можем иметь дело не с ней, а с её тёзкой, и всё же у той самой Мэри Бишоп мотивы очень серьёзные. Её отец якобы разорился из-за нашего.

Эх, Чарли! Верила бы ты ещё в сверхъестественное, я бы с тобой нашла и кошку, и мумию царевны-жрицы.

Да она скорее в изобретение мобильного телефона поверит, чем в сказки про проклятия фараонов и их ближайших родственников.

Глава 12. Третий лишний

«Ужасное происшествие на Гордон-стрит».

Заголовок в «Таймс»

Нам не открывали.

Мы с Озом как дураки стояли на крыльце серого таунхауса. В правильности адреса я не сомневалась, так как почерк у профессора Пембертона был очень чётким.

– Может, он задерживается? – Я огляделась и по старой привычке похлопала себя по карманам в поисках телефона.

– А может, дал тебе неверный адрес, чтобы ты оставил его в покое, – хмыкнул Оз.

– Он не такой. Ты же не видел, как мы общались.

– Извини, запамятовал, что ты разбираешься в людях.

– В доме кто-то есть, возможно, сам хозяин, – я снова включила режим сыщика. – На крыльце была свежая грязь. Вряд ли это прислуга наследила, они чёрным входом пользуются. Да и не кинулся никто нам открывать.

Я потянулась к позолоченному молоточку и, моментально передумав, толкнула чёрную дверь.

Не заперто.

– Чувствую себя взломщиком, – пройдя за мной внутрь и закрыв дверь, сказал Оз.

Я еле справилась с другой привычкой – разуваться в гостях. Стрёмно топтать чужую ковровую дорожку в уличной обуви.

– У тебя есть идеи получше?

– Можно оставить записку на столике для визиток и уйти, пока соседи или прохожие не заметили нашего вторжения.

– Оз, когда мы на маньяка ходили, ты был смелее.

Тот подошёл к зеркалу и поправил и без того безукоризненно сидящую шляпу.

– На то он и маньяк, чтобы с ним не церемониться. А тут совсем другое дело – джентльмен, профессор… Хм, что-то никто не выходит на наши голоса. Должно быть, тебя ввели в заблуждение.

Блин, а вдруг меня реально провели, как ребёнка? Что, если профессор Пембертон подумал, что я хитрый охотник за древностями? О-о-о, а вдруг мы вообще в левый дом залезли?!

– Вот поэтому я пошёл с тобой, – огорчённо произнёс мой приятель. – Ты был под сильным впечатлением от талантов Элизабет Хайнц и мог чересчур увлечься шальными идеями. В таком состоянии нетрудно угодить в переделку.

– Тогда объясни, почему дверь была не заперта? – зацепилась я за очевидный факт. – И смотри! На вешалке его куртка, и его трость тоже здесь.

Отбросив сомнения, я начала путешествие по дому.

– Профессор Пембертон! Это Бенджамин Хант! Профессор!

Да что это такое. Допустим, сначала он не мог нас встретить. Не слышал, там, или занят был чем-то важным… У него было достаточно времени, чтобы понять, что к нему пришли гости.

Мы ещё некоторое время искали хозяина, но никто на наши вопли не вышел.

– Похоже, квартира пустая, – пробормотал Оз.

– Слушай, а может, его что-то напугало, и он сбежал? – ахнула я.

– Думаешь, у профессора есть враги?

– А почему нет? В музее он вёл себя осторожно, я еле-еле вытянул у него информацию о краже из хранилища. Наверное, есть чего опасаться, когда дело касается древних артефактов. Это как минимум золотая жила для торговцев чёрного рынка.

Оз подошёл к окну и зачем-то снял перчатку.

– Бен…

Я насторожилась.

Он потеребил зелёную бархатную занавеску.

– Смотри. И на полу тоже.

Меня сковал колкий страх прежде, чем я успела сообразить, что он имел в виду. На ткани темнело два парных, едва не слившихся пятна, а на полу застыло несколько капель красной жидкости.

Оз опустился на корточки и коснулся пальцем самой крупной капли.

– Свежая.

Нет, я не боюсь крови. Кишок немного, но только не крови… Так чё ж меня мутит? В первый раз, что ли, такое вижу? А, это, наверное, из-за мужского организма. Слышала, будто женщины по понятным причинам легче воспринимают вид крови.

Я хотела сглотнуть, но во рту почти не было слюны.

– Кто-то пришёл сюда раньше нас, – с напряжением в голосе выговорил Оз, – и явно не с добрыми намерениями. Бен, у тебя просто нюх на приключения.

Мерзкое покалывание на коже усилилось, в голове стало появляться знакомое чувство пустоты.

Только бы не обморок. Только бы не истерика.

Я сделала глубокий вдох и помассировала себе виски.

– Всё равно надо найти его. Мы можем успеть.

Кровавый след привёл нас в кабинет профессора.

Он был здесь. В окружении беспорядка, мало походившего на творческий.

Это не первый труп, который я видела. И всё равно неприятно.

Профессор Пембертон лежал на полу, на скомканном ковре, как будто до самого конца боролся с убийцей или пытался встать.

Сняв перчатки, я опустилась перед ним на колени и проверила пульс. Было поздно.

Противно прикасаться к мертвецу. Горько от того, что теперь это всего лишь неживая плоть. А ведь недавно этот человек разговаривал со мной в музее, в гости пригласил…

И обидно. Почти до слёз обидно.

Я не могла понять, из-за чего