Богатство Лас-Вегаса - Ферн Майклз

— Просто ничего не бывает. Пожалуйста, называйте меня Дэвином. «Мистер Роллинз» больше подходит моему отцу или деду. Было бы хорошо, если бы и вы позволили мне называть вас миссис Салли, так мне привычнее, и так обращался к вам Элвин. — Салли кивнула.

— Знаете, такое настроение вам не к лицу.

— Знаю.

— Почему бы вам не вернуть все на свои места? Это могло бы, пожалуй, помочь. По крайней мере, над таким вариантом стоит подумать.

— Подумаю.

— Нет, не подумаете. Дядя говорил, что вы временами бываете твердолобой и упрямой.

— Вы не очень-то любезны, — нахмурилась Салли.

— Я и не пытаюсь. Мы условимся о следующей встрече сейчас или мне лучше просто заскочить к вам как-нибудь? Я часто делаю что-нибудь экспромтом. Мне у вас понравилось. В следующий раз позвольте мне пригласить вас на ланч.

Он спустился на четыре ступеньки и вдруг остановился, глядя прямо ей в глаза. Странно, но Салли не было стыдно за свой внешний вид, а то, что он стоял так близко, не смущало, не тревожило, а почему-то наполняло ее радостной легкостью.

— Скажите мне… — прошептал он.

В этот миг Салли, наверное, сказала бы ему все что угодно, включая комбинацию замка сейфа.

— Что? — прошептала она, чувствуя, как колотнулось сердце.

— Зачем вы красите ногти на ногах?

Она беззвучно открыла рот, схватила кофейную чашку, намереваясь бросить в него, но гость уже успел слететь с лестницы и скрыться за дверью. Потом входная дверь захлопнулась, и наступила тишина. «Вот тебе и судьба, — пробормотала Салли. — Скорее, гвоздь в заднице». Она знала, что выражается грубо, но сдерживаться ей не хотелось. Дэвин Роллинз всколыхнул в ее душе нечто такое, о чем она давно позабыла. Нечто уснувшее много-много лет назад.

* * *

Остаток дня Салли занималась тем, что расставляла по местам вещи Эша. Закончив, она осторожно притворила дверь и на секунду закрыла глаза. Потом глубоко вздохнула и перешла в комнату Саймона. Усевшись на краешек кровати, Салли вызвала из памяти образ младшего сына. Сколько раз он приходил сюда, чтобы спрятать свою обиду и злость. Возможно, столько же, сколько это делал Эш, уходя к себе. Она прочитала молитву, попросила Бога уберечь ее сыновей. Салли подумала, что уже давно не была в этой комнате. Саймон любил уединение. Но иногда он приглашал ее зайти. Во время этих визитов она обычно садилась на стул или на краешек кровати и выслушивала его проблемы — порой серьезные, чаще надуманные. Но всегда рассказы ее младшего сына были окрашены в грустные, безрадостные тона.

Зато Эш придерживался «политики открытых дверей» в буквальном смысле. Ему было все равно, войдет она или нет. Много раз она заставала его болтающимся по комнате в одних трусах. Его нельзя было смутить, он не был застенчив и робок, как Саймон. Вещи разбросаны, на столе — хлам, не то что у Саймона, чистюли и аккуратиста. И однако же при всем этом именно Эш, выходя из дома, всегда выглядел так, словно сошел с обложки журнала: небрежно, но элегантно одетый, с широкой улыбкой. Салли не могла этого понять. В его ванной, всегда забрызганной, со следами пены на стенах, валялись мокрые полотенца и грязное белье. Неудивительно, что Тули так уставала.

Салли подумала о том, сколько ошибок совершила за последние годы, и все с добрыми намерениями. Сколько ошибок! Устало вздохнув, она поплелась в ванную и неожиданно наткнулась на свое отражение в зеркале. Сейчас ее можно было принять за уборщицу в конце тяжелого рабочего дня. И такой ее видел Дэвин Роллинз? И в таком-то вот виде она сидела с ним на лестнице и пила кофе? А ему понравились ее соленые огурцы. Она расхохоталась и долго не могла остановиться, а когда все же справилась со смехом, вдруг заплакала. Салли плакала по прошлому, настоящему, да и по будущему — тоже.