Погубленная добродетелью - Кора Рейли

– Это называется творческий хаос.

– Моя сестра послушница в монастыре.

Я села, приоткрыв губы.

– Серьезно?

– Ага. Она стала ей в июле прошлого года.

– Ух ты! Но почему? – я ошеломленно усмехнулась. – Она надеется, что сможет искупить твои грехи?

Сантино посмотрел на отдыхающих вокруг людей. Он был очень серьезен.

Я сразу же опомнилась и взяла себя в руки.

– Не мои грехи.

Я коснулась его руки, лежавшей на покрывале.

– Сантино?

Его глаза нашли мои, а мое сердце сжалось. Захотелось обнять Сантино, поцеловать, обвить руки вокруг его шеи.

– Полагаю, ошибочное чувство вины, – тихо проронил он.

Я ломала голову над семейной историей Бьянки. Мама Сантино умерла, когда я была очень маленькой. Я не представляла почему и никогда не спрашивала.

Но я ничего не знала о его сестре. Я даже не уверена, встречала ли я ее когда-нибудь.

– Что случилось? Это как-то связано с твоей матерью?

Тело Сантино напряглось. Я ожидала, что он отстранится и скажет что-нибудь пренебрежительное. Сантино не проявлял эмоций. По крайней мере, глубоких.

– Моя мать умерла, когда рожала Фредерику. Мне было одиннадцать.

Я даже не знала, что Фредерика близка мне по возрасту, всего на год младше.

– Мне очень жаль.

Сантино кивнул.

– Фредерика винит себя. Правда, отрицает это, но догадаться несложно. У матери случилась остановка сердца. Ей не диагностировали порок сердца. Остановка могла случиться в любое другое время, но, поскольку кончина произошла во время родов, Фредерика винила себя.

– Бедный твой отец, а ты был маленьким мальчиком. Как вам, наверное, было тяжело.

Я задавалась вопросом, есть ли у Сантино нечто вроде эдипова комплекса[12] из-за того, что он так рано потерял мать и поэтому всегда выбирал замужних женщин постарше.

– Но тут нет ее вины. Твой отец когда-нибудь винил ее?

– Нет, – твердо ответил Сантино. – Папа обращался с ней как с принцессой.

– Но он всегда продолжал работать на моих родителей, как ему удавалось справляться с двумя детьми?

– Одна из его сестер помогала нам, и когда Фредерика подросла, я заботился о ней, когда папа отсутствовал. Позже, когда я начал работать на Синдикат, о нас в основном заботилась моя тетя.

Я глубоко вздохнула и соединила свои пальцы с Сантино, хотя и боялась, что он отстранится.

– Я очень сожалею о твоей утрате. И еще ужасно жаль, что из-за этого страдает твоя сестра. Вероятно, ее выбор поможет ей осознать, что это не ее вина.

– Она не живет. Лишь существует. Она должна наслаждаться жизнью, а не просить прощения за то, в чем не виновата.

Я кивнула. Теперь мы молча сидели рядом друг с другом, не разнимая рук. Я бы прижалась головой к плечу Сантино, если бы не боялась его спугнуть.

Но меня вполне устраивало то, что я держала его за руку. На большее я и не надеялась. Чувство спокойствия и удовлетворения, которое я испытывала, находясь рядом с Сантино в столь невинной обстановке, дало понять, что мое сердце все еще тянулось к нему, когда разум хотел лишь небольшую интрижку.

В итоге Сантино отстранился и выпрямился, выражение его лица снова стало жестким.

Момент уединения закончился.

– Пора домой.

Сантино не проронил ни слова, пока мы шагали по темнеющим улицам. После захода солнца становилось все холоднее.

Мой телефон зазвонил, и я взглянула на экран. От удивления мои глаза округлились.

Привет, Анна, это я – Морис. Я вернулся в Париж, а твой брат сказал мне, что ты тоже здесь. Почему бы нам не пересечься? Мне не понравилось, как закончилась наша последняя встреча.

– От кого сообщение? – спросил Сантино.

– Морис, – ответила я, прежде чем успела обдумать сказанное.

– Скажи ему «нет». Чего бы он ни хотел, ответ только один.

Я нахмурилась, услышав командный тон.

– Может, он хочет поболтать: ты же напал на него в прошлый раз.

– Ему лучше сделать так, чтобы я более не нападал на него.

– Мне разрешено видеться с парнями. Ты слышал, что говорила мама.

– Сомневаюсь, что твой отец участвовал в этом решении.

– В чем твоя проблема, Сантино? Ты вроде бы не хочешь меня, но также не хочешь, чтобы я встречалась с парнями.

– Я не мальчик, Анна. Малыш Морис, похоже, не будет возражать против того, чтобы отведать твой лакомый кусочек, даже если торт обещан кому-то еще, а я, черт возьми, не собираюсь пробовать. Я хочу съесть торт целиком.

– Чушь!

– Ты не встретишься с Морисом. Конец.

Я посмотрела на Сантино, но он проигнорировал меня и распахнул входную дверь нашего дома, придерживая швейную машинку другой рукой.

Дорогу нам преградила соседка: замужняя женщина лет сорока с хвостиком, с двумя детьми и мужем, работавшим на нефтяной вышке. Как и многие французские мамочки, она выглядела молодо: безупречно одетая, со стройной фигурой и кокетливой улыбкой. Ничто не выдавало в ней замужнюю даму.

С тех пор как мы переехали, она нацелилась на Сантино, и он сразу же представил меня как сестру, что только подогрело ее интерес.

– Сантино, – проворковала она с сильным акцентом. – Мне нужна твоя помощь.

И мы оба знали, в чем конкретно. Ее явно возбуждал тот факт, что муж будет отсутствовать шесть месяцев. Сантино, не упустив ни секунды, прислонился к стене и одарил соседку пошлой улыбкой.

Меня охватила ревность.

Складывалось впечатление, что он пытался свести на нет наш разговор по душам совершенно бессмысленным флиртом. Мне претило и то, что он предпочел бы трахнуть какую-нибудь французскую штучку, но не дать нам шанс.

Он мог возразить, что я скоро выйду замуж.

Однако у нас могло бы получиться нечто особенное. Пусть и не навсегда. Это было лучше, чем ничего, правда? Даже если я и подразумевала под чем-то особенным или сногсшибательным просто секс.

– Сможешь заглянуть ко мне позже и помочь с окном?

– Конечно, – ответил Сантино. Судя по тону его голоса и выражению глаз, я поняла, что она привлекает его сексуально. – Просто дай мне отвести младшую сестренку вместе с ее швейной машинкой в квартиру.

Я поднялась на следующий этаж и вошла в квартиру.

Сантино последовал за мной.

– Если ты думаешь, что я лягу спать, пока ты будешь обрабатывать миссис Французскую штучку, то ты чокнулся.

– Французская штучка?

Я бросила на него косой взгляд.

– Уже поздно. Даже моя работа в какой-то момент заканчивается. Я уложу тебя и тогда волен делать то, что хочу.

– Хорошо, – согласилась я, улыбаясь. Бросилась в свою комнату и захлопнула дверь, не обращая внимания на то, насколько по-детски выглядела. После нашего