Княжий венец - Анна Михайлова

- Мальчик, которому мы помогли. Не должен был он проснуться. Провалиться в обычный сон – да. Но твоя кровь его вернула и даже силы дала говорить. Так что теперь понятно, почему ты такой горделивый – в предках непростые люди мелькали. Скорее всего – женщины, если при княжьем подворье служили.

- Вот как? – усмехнулся Велеслав, князь миргородский, протягивая соратнице плошку с едой. Та благодарно улыбнулась. А он представил на миг лица матери и бабок, которых его собеседница в полюбовницы записала. Ох и посмеется над ней, когда вся правда наружу выйдет!

- Спасибо. Проголодалась – просто ужас. Всегда после работы с Тьмой мерзну и есть хочу.

- Немудрено. Силы восполнить нужно. Да только я может и горделивый, а до тебя мне далеко. Тоже не из простых? – впился он глазами в смутившуюся двушку.

- Не то, чтобы… А хотя – какая разница, лишь бы дело было сделано. Не важно, кто твои предки, главное, чтоб им за тебя стыдно не было. И гордиться своими достижениями нужно, а не кивать на чужие заслуги. Слушай, а вкусно!

- Нешто и повариха у меня в предках затесалась? – хитро посмотрел Велеслав на уплетающую за обе щеки девушку.

- Не настолько. Хотя может и была, но не особо искусная…

- Что? А ну, отдай обратно!

- И не подумаю! Буду есть и мучиться, - рассмеялась Тами и прижала к себе тарелку крепче, плечом заслоняя.

- Вот же… коза!

- Что?!

- Маленькая и бодливая. Хотя нет – птичка ты. Как есть – неугомонная да звонкая. Красивая, но клюешь больно, - вроде и обидно говорил, а лицо было миролюбивое. Улыбка блеснула в красивых глазах, не усмешка. Не хотел ссориться, и она поняла это.

- Извини. Привыкла нападать, чтоб от нападок отбиваться. С детства повелось. Когда ты не такой как все – приходится бить первым. Чтоб не заклевали за непохожесть.

- Тяжко жилось? – Велеслав смотрел сквозь языки костра, нутром чувствуя охватившую ее печаль. Тамирис задумчиво смотрела в сторону, будто сквозь деревья вглядываясь в собственное прошлое.

- В детстве ты не ощущаешь тяжести людской молвы. Удивляешься поначалу, почему на тебя пальцем показывают и шепчутся. Когда чуть постарше – это ранит. А потом привыкаешь, обрастаешь броней и отвечаешь агрессией или холодом. Так проще и легче, чтобы тебя оставили в покое. Не пытались пробраться в душу, чтобы задеть больнее или получить выгоду. Пусть лучше думают, у тебя ни души, ни сердца.

Она повернулась и попыталась за ослепительной улыбкой спрятать застарелую боль.

- Извини. Это от усталости. Обычно я не вываливаю свое прошлое… Да и вообще – это было давно! Скажи лучше – ты хорошо знаешь эти земли? Что можешь о них рассказать? – громче, с показной веселостью начала расспрашивать.

Велеслав помолчал, собираясь с мыслями.

- Немногое знаю. Дружина сюда не заглядывала, далеконько и смысла особого нет. Врагов здесь не бывало, земли полупустые, но оброк платят исправно. Из-под княжьей руки не уходят.

- Странно, что я беженцев не увидала. Или еще не все знают, что беда пришла?

- Не уйдут они. Пусть неласковая, но их это земля. Не уйдут, здесь полягут. Не принято у нас со своей земли уходить. У вас не так?

- Кочевники менее привязаны к земле. Даже если мы осели в городах и не одно поколение живем, нам легче сорваться с места при опасности. У нас в крови: твой дом – это юрта и отара[1]. Где они – там ты и живешь. Хотя крупные города обороняются при войнах, но чаще предпочитают откупаться. Никому не хочется крови или голода, легче отдать золотом.

- Разные мы. Хорошо, что в мире живем.

- Правителям нашим хватило мудрости договориться, - ухмыльнулись оба, каждый о своем.

- Это все Яра… - князь миргородский вспомнил упрямый взгляд карих глаз, когда воительница заявила, что поедет за пленниками. А ведь и близко ничего тогда у нее с воеводой не было. Нешто наперед знала? Почуяла женской чуйкой?

- Очень хочу с ней познакомиться. Столько слышала…

- Вернемся и познакомишься.

- Да, конечно… - неопределенно ответила девушка, отправив в рот последнюю ложку каши. Посмотрела растерянно на тарелку – и когда успела расправиться? За разговором не заметила даже. Поднялась на ноги.

- Ты куда?

- Помыть надо. Давай свою тарелку.

- Оставь. Сам я. Отдыхать тебе надо.

Не нашла Тами в себе сил спорить. Глаза после сытного ужина с трудом открытыми держала. Протянула мужчине пустую посуду.

- Спасибо. Ручей вон в той стороне.

- Откуда знаешь?

- Воду чувствую. Недалеко, шагов двадцать.

- Ишь какая! Ложись отдыхай. Вернусь скоро.

Девушка согласно кивнула, с трудом удерживая зевок.

- В округе никого, ни живых, ни бродящих. Так что не волнуйся, никто нас не побеспокоит.

- У меня сон чуткий. Услышу, ежели красться кто будет. А ты – спи, умаялась поди.

Чувствуя, как наваливается на плечи усталость, Тамирис лишь благодарно улыбнулась в ответ. Не подозревая как ёкнуло у мужчины где-то под ребрами от её улыбки.

Легла послушно, завернувшись в плащ по уши. А он достал из тюка еще одно одеяло и укрыл сверху. Мерзнет же, тростинка! Такая сильная и такая хрупкая.

[1]Отара- большое стадо овец для выпаса.

Глава 20.

Утро, свежее, ранее. Птичий гомон и прохлада сырая, от которой даже нос неохота из-под одеяла высунуть. Да только «надо» - слово наипервейшее для того, кто венец княжий носит. Сызмальства к нему приучают. Ибо не заслуга венец, а тягло[1], которое ты с честью исполнить должен да потомкам передать в наилучшем виде. Чтоб, когда за Калинов мост[2] перейдешь – не плевали тебе вслед ни живущие, ни ушедшие.

Открыл глаза Велеслав, едва шорох услышал. Приподнял голову – глядь, а валорка его у ближайшей ели стоит. И чего подскочила? Ведь едва рассвело. Склонилась над веткой пушистой, всматривается, а у самой на устах улыбка. Что нашла? Опять ворожит что ли?

- Что там у тебя? – гаркнул сосна хриплым голосом

Вздрогнули от неожиданного испуга тонкие плечи. Обернулась, и улыбка нежная шире стала.

- Доброе утро! Ничего особенного.

- А чего глядела так… - недоверчиво покосился, поднимаясь. Взъерошил пятерней темную шевелюру, чтоб пригладить то, что за ночь растрепалось.