Волчья ягода - Екатерина Началова

Прервавшись, судорожно выдохнула. Таор шевельнул кистью, проводя по моей спине.

«Утешает», — поняла.

— А матушка сказала, что раз я ошибку осознала, то стала лучше. Сказала, что повезло мне, что я эту ошибку сделала сейчас, а не потом, что у меня больше времени. И я начала снова лекарства готовить. Потихоньку, как бы с самого начала. Долго боялась. А потом поняла, что и вправду лучше стала. Я теперь отмеряю все очень тщательно, а самоуверенности больше нет. Может ты тоже? Лучше стал?

На это Таор хмыкнул и промолчал. Я не видела его лица, но по дыханию, смягчившейся руке и осмелевшим солнечным зайчикам, опять запрыгавшим по комнате, поняла, что злой Волк немного расслабился. Он провел рукой по моему боку вниз до бедра, оглаживая кожу в темных пятнах от проявивших синяков.

— Сказала бы, что больно жму... — сменил тему. — Зачем терпела?

Голос звучал привычно недовольно.

— Не терпела... Мне хорошо было, сама не заметила боли, — пробормотала, прикрывая глаза. — Кожа такая — легко синяки появляются. Ты не виноват.

— Все равно — прости меня, Аса, — услышала.

— Я тебя прощаю, Таор...

Глава 25. Первая проба

Черный нос Бояра двигался из стороны в сторону, с живым любопытством наблюдая, как я тщательно мою корни эускариота. Он сопровождал меня весь день, оттаптывая ноги нетерпеливыми лапами. Хозяин его сопровождал тоже, но ненавязчиво. Если мокрый нос волчонка норовил уткнуться напрямую в кожу, Таор следил за мной со стороны. По ощущениям — как солнце пригревает. Я чувствовала тепло янтарного взгляда, пока чистила корни, резала их, заливала водой, ходила туда-сюда.

— Надо варить несколько часов, чтобы вода выкипела как следует, — объясняла, пока в котелке на уличной печи бурлило малиновое варево. — А потом остужать. Остужать обязательно! Ягоду надо добавлять, когда остынет, иначе не подействует. Дозировка простая — одна ягодка на один корень. Один к одному — это тоже обязательно! Чтобы ягоду выдавить, лучше взять лист...

— Это тоже обязательно? — смешливо прокомментировал Таор, стоя ко мне вплотную за спиной. Я выдавливала сок волчьей ягоды, зажимая его между листьями чистотела.

— Тоже! — отозвалась я. — Если голыми пальцами давить, кожу сжечь можно.

Старалась я говорить максимально строго, несмотря на то, что мужчина в эту секунду смотрел не за готовкой, а с интересом заглядывал в декольте, нагло оттягивая пальцем край платья. Аппетит у Волка оказался порядочный. Я даже не предполагала, что такие бывают...

Мы договорились спать отдельно: накануне вечером Таор прямо сообщил, что предпочитает спать один, и ему не нужна под боком блоха, которую легко придавить. «И так тесно», — он намекающе блеснул глазами, как бы проверяя, поняла ли я, что мне не стоит строить на него собственнических планов. Я кивнула, не забыв сообщить, что тоже люблю спать свободно, а не впритирку с широкими волками, прозрачно намекнув, что сама к нему не пойду ни за какие пирожки.

Среди ночи я проснулась от ласк Волка, забравшегося в мою кровать. На тесноту лежанки он уже не жаловался, а затем благополучно заснул со мной, поленившись перебираться на свою сторону. Я бы выгнала, но с ним оказалось так тепло... Гораздо лучше, чем с одеялом. В общем, спали вместе.

Не придавил.

Утром, уже через полчаса после выхода из дома, меня намеренно уронили в лесу на мягкий мох, бархатно сообщив, что именно в таких местах порядочные волки валяют найденных селянок. Устоять перед хищной улыбкой и напором я не смогла.

Проявился и побочный эффект: после я едва перебирала ногами и Таору пришлось тащить меня на спине. Он — ворчал. Я — держалась за сильную шею, и доказывала, что если меня не утомлять, я часами без устали хожу и по лесам, и по полям. В ответ Таор злорадно сказал, что может меня и не утомлять, потому что не подписывался носить слабосильных селянок на спине вдоль всей границы. Обидевшись я заявила, что если ему так тяжело, непонятно еще, кто из нас слабосильный, и порекомендовала с возрастом тщательнее рассчитывать свои силы.

...в общем, обозлился он. Опрокинул меня на траву еще раз. Зато после носил молча — доказывал, что силу на двоих рассчитал.

Обход серьезно замедлился, угрожая затянуться до вечера. Домой мы вернулись позже обычного, едва волоча ноги. Сожрав пирожки, которые Таор заблаговременно заказал в городе, упали каждый на свою койку и спали как убитые.

Отвар я варила уже во второй половине дня: Таор сообщил, что у Дрея улучшений нет. Они как-то по-волчьи друг с другом на расстоянии связывались, я не очень поняла «как». Таор коротко объяснил, что они в Стае, а значит — слышат каждого, кто подаст голос. Где этот голос и как его подавать, не уточнял, я не спрашивала — знаю, что людям не положено слишком много о великородных знать.

Отвар приготовила.

— Мы с матушкой пили и не заболели. Так что ты тоже пей, — я плеснула Таору в кружку малиновую жидкость. — Его свежим надо употреблять, больше дня нельзя держать.

Таор, который знал, да что там — сам видел, сколько сока волчьей ягоды я добавила, взял кружку осторожно и принюхался к содержимому так подозрительно, будто не припоминал состава.

— Всего одна ягода, — странно утвердительно произнес он, вроде бы сам себе.

Я подняла бровь.

— Да, всего одна, ты же видел, — подтвердила. — Попробуй. Вкус с горчинкой, но ничего страшного.

На волевом лице отчетливо проступили сомнения.

— Ты же не хочешь заболеть? — вопросила, нетерпеливо взирая на колеблющегося великородного. — Или хочешь?

Бросив на меня испепеляющий взгляд, Таор недовольно приподнял верхнюю губу и поднес кружку к носу. Принюхался. Поморщился. Убрал, с отвращением поведя носом.

— Таор, что за... Просто попробуй! — не выдержала. — Его даже дети пьют!

— Род Волков потому и стоек, что не ест и не пьет, что попало, — парировал Таор с вызовом глядя почему-то на отвар.

— Ты боишься что ли? — я не понимала его сомнений.

— Не боюсь! — он в ответ на секунду оскалился, показав клыки, но тут же выдохнул, будто признаваясь в чем-то сложном. — Просто мы не терпим яды.

— Ага. И лекарства, — я скептически смотрела как сильный, бесстрашный Волк мается перед маленькой кружкой со свежим питательным отваром. Никогда бы не подумала, что великородные такие боязливые. — Ясно, почему вы завариваете один пырей, — сказала вслух. — Он же ничем не пахнет!

— Для тебя, — буркнул Таор, осматривая кружку с таким видом, будто в ней притаилась его смерть. Опять поднес ко рту. И только я обрадовалась, что выпьет — вернул кружку на стол.

— Нет, — однозначно сказал, мрачнея на глазах. — Ничего не получится. Это не для нас. Я чувствую яд, и не могу заставить себя это даже в рот взять, не то, что проглотить.

— Ты серьезно? — возмутилась.

— Да. Родовая защита, — нехотя пояснил, показывая на горло. — Когда чуем яд, у нас физически сводит глотку, попросту не можем глотать. Дрей без нюха скорее всего выпьет, а я — нет. Головой понимаю, что отвар безвреден, но... у меня уже все свело.

Последнее он произнес уже изменившимся голосом. Затем потер шею и в сердцах громыхнул по столу кулаком, от чего кружка содрогнулась. Я куснула губы, окончательно осознавая, почему у них нет травниц, почему они лечатся одним пыреем, и что совсем непросто скормить чутким Волкам лекарство из нескольких компонентов, один из которых — яд.

«Если так ведет себя Таор, который меня знает, остальные, получается, к отвару даже не подойдут?»

— А если нос заткнуть? — предложила.

Попытка заткнуть нос оказалась запоздалой, приведя лишь к тому, что Таор едва дотронулся до отвара губами, и тут же отпрянул. На большее его не хватило. Тихо застонав, я закрыла лицо ладонями, мысленно перебирая известные мне способы скармливания невкусных лекарств настороженным животным и малым детям. В основном способы базировались на трех китах: смешивании лекарств с едой, насильном скармливании и употреблении через другое место. Ни один из методов применить против Таора я не могла. Даже если добавить в отвар варенье, для Таора это будет просто яд с вареньем. По каплям отвар в половину кружки капать ух как долго... Волки оказались