Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Размышляя я лежал в тёплой воде и млел от возни Янки с моими волосами, перемывавшим мою гриву отросшую уже до середины спины.

Вообще, в последнее время я заметил, что мой рост увеличился и по моим прикидкам достиг примерно метра восьмидесяти. Хотя реального своего роста я не достиг — на Земле у меня было 185 см. Тем не менее, рост большинства альф чаще всего был выше моего, а взрослые альфы-искусники вообще имели не менее 2-х наших метров. По крайней мере, я смог определить примерно так. Шиарре был ниже меня примерно на полголовы. Янка и Оле ещё ниже.

Выходя из ванной я отжал волосы и телекинезом просушил их удаляя воду. Этот трюк занял у меня декаду ежедневной тренировки — волосы приходилось мочить через каждые полчаса, и голова после этого чесалась ужасно. Я накинул халат на голое тело и прошёл в спальню.

Подчиняясь какому-то наитию, я встал лицом к большому зеркалу, закреплённому на платяном шкафу Шиарре.

— Шиарре, — обратился я в оме, закончившему есть, — подойди ко мне.

Когда он подошёл, я перекинул подсохшие волосы со спины на грудь и приспустил халат с плеч:

— Спину видишь?

— Д-да…

— Знаешь откуда это? — спросил я, имея ввиду исполосованную шрамами кожу.

Молчание. По эмпатии пришла паника и нарастающий ужас в чувствах Шиарре.

— А я расскажу. Вот этот узор между лопаток. Это печать подавления, ставил барòн Эберсвинус, отдал перстень герцогу, — за спиной тихо, — эти шрамы поперёк спины от палки, меня в тюрьме палкой били, воспитывали так.

Я полностью скинул халат на пол и повернулся лицом к Шиарре. Он стоял от меня на расстоянии вытянутой руки, крепко зажмурив глаза.

— Глаза открой, — приказал я, и продолжил — вот этот шрам, — я провёл пальцами по здоровенному поперечному шраму на левой сторòне груди, — мне оставил Мауль — мой большой друг и товарищ, можно даже сказать любовник. Он любил привязывать меня, — я сглотнул, вспоминая, слёзы затуманили мои глаза, — за руки…, - я едва смог договорить — горло перехватило, — к стене, — перехваченное горло сипело…

Я отдышался и продолжил:

— Он вообще большой затейник, этот Мауль… А вот это, — я вытянул вперёд правую руку, демонстрируя Шиарре извилистую борозду, — у меня от другого моего близкого друга — Бауха, он тоже тюремщик, но у всех свои недостатки — правда? Ножом, сволочь, резал. Медленно резал. Наслаждался…

Шиарре стоял недвижно, широко раскрыв глаза, слёзы текли по его лицу.

— Ты был прав, помнишь, когда ты меня к себе пригласил в первый раз? — спросил я Шиарре находившегося на грани потери сознания, — у меня действительно рваная задница.

— А знаешь почему? Меня насиловали. Каждый день. По два-три раза, — вколачивал я короткие фразы в сознание Шиарре.

— Теперь вот здесь, — я положил руку на низ живота, — ничего нет. Нет матки. Нет яичников. Нет простаты. Нет семенных пузырьков. Пусто. Даже кишки стали короче. Вот настолько, — я показал, разведя руки сантиметров на 60.

Эмоции, транслируемые Шиарре и Ульрихом, захлестнули меня. Слёзы залили глаза и бежали по моим щекам щекоча их и капая на грудь.

— И здесь, — я приподнял член вверх, привлекая внимание Шиарре, едва держащегося на ногах, — тоже пусто. Знаешь как сделали? Сейчас расскажу… Друзья мои — Мауль и Баух жаровню принесли. Клещи раскалили. А потом…, - я вдохнул, прикрывая глаза — всё вырвали. Правда, здорово? — мои губы дрожали, голос сипел.

— Потом язык удалили — наверно боялись что расскажу кому-нибудь. Тоже клещами, — уточнил я, задыхаясь.

Я практически ничего не видел от слёз и только мелькнувшая тень и звук падения тела, да эмпатия, вдруг показавшая пустоту, подсказали мне, что Шиарре упал, потеряв сознание.

Вымотанный эмоциональным штормом я рухнул на четвереньки над Шиарре, лежавшем на спине раскинув руки с повёрнутой влево головой.

Очнувшийся в голове Ульрих увидел лежащего Шиарре и воскликнул, разрывая перегруженный эмоциями мозг:

«Убейте его, господин, сейчас убейте!»

Ослеплённый эмоциональным шоком, разрываемый невыносимой душевной болью, я что есть силы ударил кулаком. Я бил и бил, разбивая костяшки пальцев в кровь и уже не беззвучно плача, а завывая в голос.

Остатки здравого смысла не позволили мне бить лежащего передо мной. Я бил рядом с его головой в пол покрытый золотистыми волосами Шиарре. Время перестало для меня существовать. Кровь от разбитых пальцев пропитала волосы оме. Очередной удар в пол вызвал вспышку острой боли и это смогло меня остановить. Адреналиновый шторм медленно схлынул. Я сидел на тощей груди Шиарре.

— Убить хочешь? — прохрипел я вслух сорванным горлом, обращаясь к Ульриху и борясь с навалившейся апатией.

— Скажи как — я сделаю…, - равнодушно прошептал я.

Ульрих молчал.

— Ну! Говори, как будем его убивать? Вот он лежит. Не сопротивляется. Убьёшь? — снова задал я вопрос Ульриху.

«Нет…» — пришёл ответ.

— Я тоже не буду, — опять вслух ответил я и, перебравшись через тело Шиарре привалился спиной к дверце шкафа баюкая разбитую руку.

— Янка! — рявкнул я как только боль в руке немного утихла.

— Да, оме, — тут же материализовался он в дверях. Подслушивал, подлец.

— Воды принеси — руку помыть!

— Сейчас, — скрылся он за дверью.

Обмыв кровоточащую кисть в тазике тёплой воды, я с помощью Янки забинтовал размозжённые костяшки пальцев полосой чистой холстины.

Отпустив Янку я улёгся на кровать пытаясь разобраться в себе и в том, что произошло.

Лежавший на полу Шиарре вздохнул и повернулся на бок. Запёкшаяся кровь, натёкшая из моей руки, склеила его волосы в некрасивый комок.

Отодрав присохшие к полу волосы, Шиарре с трудом встал и покачиваясь и перебирая по стене руками пошёл к двери спальни. Я лежал на кровати безразлично глядя в потолок и краем глаза отслеживая передвижения омеги.

Незакрывая дверь он вышел. Ворвавшийся сквозняк всколыхнул шторы, висевшие на дверном проёме.

— Оме! Нет! — донёсся до меня крик Оле.

Чёрт! Я вскочил и выбежал в гостиную. Дверь на балкон была распахнута, тело Шиарре, перевалившись через перила балкона, мелькнуло, падая вниз.

Я выбросил вперёд правую руку с разбитыми пальцами и голубая струя телекинетической силы сорвалась, хватая летевшего вниз Шиарре за щиколотку.

Шипя и зажмурившись от боли в руке, я вышел на балкон и заглянул вниз. Шиарре, раскинув руки и покачиваясь, висел вниз головой, не долетев до камней внутреннего дворика буквально полутора метров.

— Янка! Оле! Вниз! Бегом! — резко обернулся я, мотнув косматой головой, и