Любовь под одним переплетом - Лера Деревянкина

– Секс, – продолжает за неё Андрей.

– Да ты достал! – возмущённо восклицает Аня. – Тебе что, четырнадцать? У тебя пубертат?

– Не пубертат, а недо…

– Да поняла я, поняла, – останавливаю я парня. – Пойду… прогуляюсь.

Слезаю с кровати, натягиваю на домашнюю майку толстый свитер с горлом, хватаю из шкафа пуховик и выхожу в прихожую. С тех пор как эти двое наконец начали встречаться, Андрей стал частым гостем в нашей комнате. И пусть иногда его слишком много, я совершенно не против его компании. Аня рядом с ним счастлива, и это главное. Ну и теперь мне не нужно выслушивать её ежедневные возмущения насчёт этого белобрысого. Знал бы Андрей, как только его не называли в этих стенах…

На улице небольшой минус, нос и щёки слегка покалывает от мороза, но ветра нет. Уже на автомате тянусь за телефоном и, зайдя в мессенджер, пишу Амиру.

По совету Амира спускаюсь в метро и выбираю путь до центра. Наверное, если бы не он, я бы не решилась уезжать далеко от общежития и гуляла бы по окрестностям – пока нет надобности ездить в институт, я редко гуляю по центру одна.

Выхожу на Охотном Ряду и, минуя многочисленные новогодние инсталляции, направляюсь к ГУМу. Неподалёку от катка в маленьком ларьке, задекорированном под сказочную избушку, покупаю горячий ароматный трдельник с арахисовой пастой.

В морозном воздухе от каждого вздоха на несколько секунд появляется пар. Жалею, что не надела под брюки утеплённые лосины, но хотя бы руки согревает только что испечённый трдельник. Делаю с ним фото напротив трёхъярусной, горящей огнями карусели и отправляю Амиру с подписью:

Никогда бы не подумала, что буду так радоваться встрече с Амиром, ведь ещё несколько месяцев назад я считала его холодным придурком. Я чувствовала себя самой большой неудачницей из всех возможных, когда на мастерской вытянула карточку с его именем. Какой же я была слепой! Как я тогда не понимала, что мне достался джекпот?

Но вместе с радостью приходит и тревога. Амир приезжает завтра, а я так и не придумала, чем могу ему помочь. Тогда, осенью, после моего разговора с отцом, Амир отвёз меня в писательский городок Переделкино. Этой поездкой он попал прямо в цель, и мне тоже хочется сделать нечто подобное для него.

Трдельник съеден, почти допитый горячий шоколад уже не такой горячий, а над головой загораются первые фонари. Холодно, но возвращаться в общежитие отчего-то совершенно не хочется. Будто, пока я не решила повисший в воздухе вопрос, я не имею на это права. Ноги сами ведут вперёд, и я не замечаю, как останавливаюсь напротив карусели.

– Девушка, едете? – спрашивает меня парень в огромной дутой куртке.

– А? – переспрашиваю его, не до конца понимая вопроса.

– На карусель садитесь?

Собственно, а почему бы и нет. Амир же тоже что-то говорил про карусель. Выкидываю в мусорку пустой стаканчик, покупаю билет и, показав его тому парню, сажусь на красное сиденье, прикреплённое к основному столбу цепями. Играет музыка, карусель загорается тёплыми огоньками, и мои ноги отрываются от земли.

ГУМ, Кремлёвская стена, Красная площадь, Храм Василия Блаженного – всё сливается в один пестрящий цветами хоровод. Снег крупными хлопьями медленно падает на лицо, всего на секунду задерживаясь на коже щёк и губ и чуть дольше на ресницах, прежде чем растаять.

Взгляд цепляется за яркий баннер. Сначала он видится просто пятном, но с каждым новым кругом очертания становятся всё чётче, а заглавные прописные буквы складываются в слова. На последнем круге я уже спокойно считываю каждую строчку афиши, приглашающей москвичей на мероприятие. И, сходя с карусели, я чувствую облегчение. Там, на высоте, я нашла ответ на свой вопрос. Теперь я знаю, куда поведу Амира. Самое забавное, что это он сказал мне прокатиться на карусели, а значит, он, сам того не зная, указал мне путь своего спасения.

Глава 29

Амир

Вот уже больше получаса из соседней комнаты доносится громкая музыка в стиле американской рок- группы Fall Out Boy. Я вернулся в общагу пару часов назад и уже успел пожалеть о том, что не остался в Питере до конца каникул. Единственное, что меня успокаивает в этой ситуации, так это то, что завтра, а фактически уже сегодня, я встречусь с Софой.

Когда она спросила у меня, куда ей пойти, я уже сидел в «Сапсане», а приехав, первым делом отправился в супермаркет на ж.-д. вокзале, где купил всё необходимое для глинтвейна, который пообещал ей сварить. Время близится к двум часам ночи, а музыка за стенкой всё не умолкает. Саша, мой сосед-пятикурсник, и раньше грешил подобным, но в такой час – впервые. Надеваю шлёпки, выхожу в коридор и направляюсь к соседской двери. Музыка орёт достаточно сильно, поэтому, не стесняясь, со всей силы барабаню по двери. Глухой звук моих ударов эхом разносится по всему коридору, поэтому я не сомневаюсь в том, что Саша меня услышал. Буквально через полминуты пятикурсник открывает дверь. Он стоит в одних боксерах, волосы взлохмачены, с виска по подбородку стекает капелька пота.

– Чёрт, чувак, я не знал, что ты уже вернулся! – Саша смотрит на меня как на призрака. Что ж, возможно не беспочвенно, – Славик говорит, что когда я зол, со мной лучше не пересекаться взглядом. Поэтому прежде чем сказать хоть что-то, чтобы успокоиться, медленно считаю до десяти.

– Можешь выключить музыку? – наконец озвучиваю я то, за чем пришёл, минуя приветствия.

– Прямо сейчас?

Что за тупой вопрос?

– Нет, утром. – Я пытался сдержаться, но первая колкая фраза слетает с моего языка. Клянусь, если он сейчас же не вырубит эту чёртову музыку, их число перевалит за десятки.

– Ладно, ладно, – соглашается Саша, видимо поняв мой настрой. – Ты это, не злись.

Проигнорировав последние слова соседа, возвращаюсь в свою комнату. Саша и правда сбавляет громкость очередной песни до нуля, и наступает долгожданная тишина. Только вот спокойствие длится недолго, и уже через несколько минут тишину разрезают женские стоны. Лучше бы играл рок! Стоны время от времени сменяются скулением, отчётливо слышен скрип металлической кровати-раскладушки и пошлые фразочки Санька. Слушать эту порнушку совершенно невыносимо, и, снова надев шлёпки, выхожу в коридор. Только теперь я направляюсь не к соседской двери, так как что я им скажу: «Не трахайтесь?», «Можете стонать потише?», – а