Лорд зверей - Джульетта Кросс

Собрав волю, я втянула когти, вернув рукам обычный вид, и протянула ладонь. Он поднял меня из купели. Вода стекала вниз по телу — по груди, животу, бёдрам. Редвир смотрел заворожённо.

— Богами клянусь, ты великолепна, — выдохнул он.

Он помог мне выйти, снял с крючка полотенце и стал вытирать кожу, выжимая воду из волос, задержавшись между бёдрами. Я тихо застонала, когда он нечаянно коснулся уже ноющего клитора. Он уронил полотенце и обвил мои бока, ладони легли на поясницу и живот.

— Послушай меня, — сказал он серьёзно. — Тебе будет больно. Ты девственница. Но будет и наслаждение.

Я сглотнула, сжимая его руки.

— Как возможно и то, и другое?

Он улыбнулся, и клыки мелькнули в отблеске пламени.

— Я покажу тебе. Ты доверяешь мне?

— Да.

Он мягко направил меня к шкурам, и я легла, следя, как он снимает сапоги, расшнуровывает брюки. Я зажмурилась, не выдержав вида его тела.

— Боишься, принцесса?

Я услышала, как он перемещается, и открыла глаза: он стоял на коленях между моих ног, держа в руке свой член.

— Немного. Но не тебя.

— Тогда — сначала удовольствие.

Он обхватил мои бёдра, раздвинул их и лёг между ними. Опершись на локти, он приблизил рот к моему лону. Я знала, что сейчас будет, тело напряглось, ожидая.

Он провёл носом по внутренней стороне бедра, коснувшись промежности.

— Рай здесь, — сказал он, проведя языком по щели. — Между твоими бёдрами, Джессамин.

Я застонала и сжала один из его рогов.

— Покажи мне обещанное удовольствие, мой лорд.

В его глазах вспыхнул жар, низкий рык сорвался с губ, и он наклонился, заставив меня гореть. Его рот и язык ласкали — то проникая в меня, то обводя клитор.

— Да… Редвир… Богиня… да, — выдохнула я.

Он обхватил губами мой набухший бугорок, и я мгновенно сорвалась. Изогнувшись, я подалась ему навстречу, чувствуя, как он пьёт меня, пока волна не схлынула.

Поднимаясь выше, он коснулся губами моей груди, провёл языком и слегка задел клыками сосок.

— Ах! — я вцепилась в его волосы.

Он тихо рассмеялся и перешёл к другой груди.

— Редвир, — прошептала я, — это так… хорошо.

Он поднялся выше, его лицо оказалось совсем рядом с моим.

— Это только начало, — сказал он. И накрыл мои губы, медленно проведя языком, по-моему, с низким гулом удовольствия.

Я застонала, бедра двигались сама собой, требуя ещё. Он просунул руку, между нами, сжал член, и я почувствовала, как головка прижимается к моему входу.

— Раздвинь ноги шире, — прошептал он у моих губ. — Такая влажная для меня. — Он поцеловал меня снова, затем откинул голову, удерживая мой взгляд. — Здесь будет больно. Но я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Я не смогла ничего, кроме как кивнуть, задыхаясь и стонать при каждом толчке его члена. Одна рука скользнула за заТалок, вцепившись в основание моей шеи, а другая — за колено, прижимая бедро к шкурам.

— Вот так, девочка моя, — с каждым толчком он входил во мне глубже. — Пусти меня.

Я подтолкнула его на следующем движении бедра, и резкая боль вырвала из меня крик, когда он вошел в меня до конца.

— Да, да, — урчал он, покусывая мои губы, ведя рот вдоль челюсти к шее. — Чёрт, как же это хорошо. Пусть боль пройдёт, тогда я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Он облизывал мне шею, и моя промежность сжалась вокруг его толстого члена. Он застонал.

— Да, моя маленькая светлая фейри. Твоя пизда теперь голодна по мне.

Он вышел почти до конца и ввалился обратно, жжение ещё было, но слабее. Я застонала — наполовину от боли, наполовину от удовольствия. Потом он действительно начал трахать меня — бёдра вбивали жёстко и глубоко, член наполнял меня целиком. Он стонал, дико вбивая.

Вдруг он схватил меня за бёдра и перевернулся на спину с оглушающей скоростью. Я оказалась верхом на нём, член всё ещё внутри, и опёрлась руками ему на грудь.

— Теперь ты задаёшь темп. Боюсь, что сломаю тебя, — пробормотал он.

Я не собиралась признаваться, что, несмотря на его жесткость, боль влекла меня к экстазу. Вместо этого я сделала, как он сказал, и задала темп сама.

Я схватила его за большие рога, покрутила бёдрами; у меня открылся рот, когда его член задевал такое точное место внутри. Его улыбка заставила меня улыбнуться, и я ускорялась с каждым толчком вниз-вверх.

Я любовалась его телом: даже более густыми волосами на предплечьях и линией от пупка к промежности. Он не был, как бледные, лишённые волос мужчины светлых фейри. Он был дикий, неукрощён и не причесан, как наши мужи. И всё же он был самым прекрасным мужчиной, которого я видела.

Он широко расставил ноги, когтистыми руками держал мои бёдра, помогая мне двигаться, пока я ехала сверху.

— Как тебе, принцесса? Хорошо ли тебе так? — его голос был горячим.

— Да, — ответила я. Я выгнулась, и он наклонился вверх, чтобы лизнуть мой сосок. Моя пизда сжалась. — Боги, да.

Вдруг он упал назад, запрокинув шею, рога вонзились в шкуры. Я упёрлась руками в его грудь, пока он совершал глубокий, мощный толчок и замер.

Его стон был звериным, когда его семя лилось во мне. Его член бился, пульсировал. Я лежала неподвижно, в полном изумлении от интимного ощущения.

А затем стало происходить что-то ещё. По коже пробежала дрожь, и мою магию пронзил отклик. Кожа засияла. Вместо того чтобы уменьшиться, его член распух ещё сильнее у основания.

— Боги, что происходит? — дрожал мой голос от паники.

Когда я попыталась оторваться, его пальцы сжались; когти вонзились в кожу бёдер, но не прорвали её. Его закрытые глаза раскрылись, и в них пылал огонь, более яркий, чем я когда-либо видела. Он мягко перекатил нас так, что я снова оказалась снизу, а он сидел между моими раздвинутыми ногами, член глубоко во мне.

Напряжение в его лице почти испугало меня. Он одной рукой отодвинул влажную прядь волос с щеки.

— Я не думал, что боги способны на такое, — его голос стал глубоким, серьёзным, опасным.

— Что они сделали? — спросила я.

Его рука скользнула в мои волосы, охватив заТалок. — Они отдали тебя мне.

Его член снова распух; та острая девственная боль вернулась. — Ай, — вырвалось у меня, и слеза выкатилась из глаза.

— Нет, дорогая, — прошептал он, провёл губами по падавшей слезе, поцеловал щёку, шепча у кожи. — Эта боль станет наслаждением. Ведь это дар нам.