Развод. Будущий бывший муж - Анна Грин

— Привет, мама, — выдохнул тяжело Тим и открыл дверь. У него под рукой проскользнула Лидочка и попыталась сразу с разбега прыгнуть мне на койку, но у неё не получилось, и я, наклонившись, подтянула дочь к себе. Она упёрлась коленями в кровать и обняла меня за шею.

— Ма, мы так скучали. Папа совсем не умеет готовить. Он вчера взял пиццу, она была вкусная, но папа не умеет готовить.

Тим выдохнул и поджал губы на эту реплику сестрёнки, медленно прошёл в палату и закрыл за собой дверь.

— Ты как мам? — спросил он сдержанно, но я понимала, что он пытался хотя бы приблизительно понять, что происходило.

— Я не знаю, — честно ответила я ему. За столько лет я привыкла общаться с ним, как со взрослым. Тим был тем ребёнком, который сразу начал разговаривать правильно, у него не было вот этого кися, кися, гай вместо дай. Тим сразу начал разговаривать правильно, по той простой причине, что я никогда не сюсюкала с ним и не подменяла никакие слова тождественными, мягко звучащими синонимами из детского лексикона. И сейчас мне сын платил тем же. Он не подменял мнимую заботу сочувствующими речами, он принимал мои ответы точно так же, как принимал их в детстве, когда я объясняла ему, что картофель — это не кафоель, а именно картофель. Из-за этого он знал, что если я сказала, что не знаю, значит, я реально не знаю, и его такой ответ вполне удовлетворил, хоть и не порадовал.

Сын сел в кресло и упёр локти в колени.

— Кто вас привёз? — спросила я. Тим закатил глаза и протянул:

— Бабуля… Сейчас поднимется, тащит с собой термохолодильник. Папа действительно не умеет готовить, но она ночью приехала с дедом и до утра готовила, потом нас кормила, потом тренировка. Вот только освободились. Ну я ж не думал, что она потащит за собой скатерть самобранку.

— Мам, ну ты не переживай, там все вкусное, там не пицца, — добавила Лидочка и села рядом со мной.

Я закатила глаза, понимая, что приехала свекровь, с которой у меня были чудесные отношения, и которой я никогда не нравилась.

Она не говорила, что я была в чем-то не права. Она не предъявляла мне за то, что я отобрала у неё сыночку-кровиночку. Нет. Просто я всегда чувствовала, что что-то между нами было не так, что я не устраивала мать Валерия, как супруга, как невестка, как мать. И сейчас эта конфронтация, вероятнее всего, могла затянуться очень надолго, но я её не хотела, поэтому, тяжело вздохнув, я только открыла рот, чтобы предположить, что лучше бы бабуля просто передала обед, как дверь распахнулась, и в проёме показалась свекровь.

Она обвела нас взглядом и покачала головой.

— Тимофей, мальчик мой, — строго произнесла она, — я здесь видела внизу магазин. Ты бы не мог с Лидочкой сходить, кое-что купить маме по списку?

Тим закатил глаза, понимая, что это просто предлог, а я спрятала и опустила взгляд, потому что не хотела ничего обсуждать.

Глава 34

Я покачала головой и попросила:

— Мам, не надо…

— Карина, мне нужно, чтобы Тимофей с Лидой сходили и купили кое-какие вещи, очень тебе необходимые. Сейчас, — надавила на меня свекровь. Я вздохнула, перевела взгляд на сына, мысленно попросила его, чтобы они ненадолго отлучились. Я понимала, если свекровь что-то хочет, она это все равно сделает, и сделает это она, скорее всего так, что остальным не понравится.

— Хорошо, — выдохнул злой Тим и шагнул к кровати, вытянул руки, подхватил Лиду и, пройдя мимо бабушки, покачал головой. — Ну вот, блин, бабуль, как обычно, — зло процедил сын.

Свекровь проследила за Тимом с недовольным прищуром, а потом развернулась ко мне, сделала шаг в палату, закрыла дверь, прошла к маленькому столику, поставила на него термосумку.

— Так вот, здесь я приготовила плов, а здесь — обычный куриный бульон с зеленью, печь ничего не стала, ты все равно ничего такое не ешь, поэтому суп и плов, чтобы поела!

— Спасибо огромное, — сухо произнесла я и, откинув плед, встала с кровати. Свекровь поджала губы и протянула.

— Да усядься уже наконец-таки, — тяжело вздохнула она, — не нагнетай и без того нагнетённую обстановку, сиди.

Но я не послушалась и медленно прошла к окну, опёрлась боком о подоконник и сложила руки на груди, запахивая свой персиковый халат.

— Что молчишь, что смотришь на меня волчицей? — нервно выдала свекровь и хлопнула себя по груди, стряхивая невидимые никому соринки. — Сейчас молчишь. А когда я говорила, что, выходя замуж за моего сына, надо все время быть начеку, общалась со мной, рассказывала: мама, вы не понимаете, мама, Валера очень хороший. Ну, хорошо тебе сейчас?

Я зажала переносицу пальцами и вздохнула.

— И ладно бы это все было тихо, мирно, так нет же, третьим беременна.

Свекровь дошла до кресла и плюхнулась в него, тяжело задышала.

— Скажи, пожалуйста, вот чего сейчас, мам, ты добиваешься. Просто объясни мне.

Я посмотрела на свекровь и застыла, ожидая ответа, но поскольку она молчала, я предположила:

— Ты хочешь услышать от меня, что да, мам, ты права, Валера тяжёлый человек, Валера, настолько тяжёлый человек, что после пятнадцати лет решил немножко перекроить свою жизнь и маленький адюльтер стал отправной точкой к этому?

Я, видимо, сказала лишнего, потому что у свекрови дрогнули губы, а с лица сошла вся краска. Она приоткрыла рот и дотронулась кончиками пальцев до губ.

— Он не сказал, — заключила я. — Он вам не сказал из-за чего все произошло. Он не сказал, что это его любовница въехала в зад моей машины. Он не сказал, что за пару дней до появления его любовницы в моей жизни я узнала, что беременна.

Мне очень сильно хотелось расплакаться, затопать ногами. Я понимала, что это какая-то неправильная реакция, больше похожая на паническую атаку, что у меня даже пальцы леденели от всего происходящего.

Я не понимала, почему он соврал своей матери, почему он не сказал всю правду, хотел остаться перед ней в каком-то выгодном свете, или что? Или он посчитал, что гонцов с дурными вестями никто не любит и оставил, как обычно, дипломатию мне.

— А знаешь что, Карина? — вдруг нервно, зло выдала