Развод. Будущий бывший муж - Анна Грин

Через два дня меня наконец-таки выписали из больницы. Встречать меня приехал Валера и дети. Я не понимала, для чего необходимо столько шума, когда могла сама вполне доехать до дома на такси, но когда муж встал в дверях недвижимой скалой, я поняла, что спорить в принципе бессмысленно.

— Мамочка, милая, я так рада, что хоть ты уже выздоровела, — пролепетала Лида и, подбежав ко мне, стала прыгать на одном месте, чтобы я взяла её на руки, но я не могла себе сейчас такого позволить, поэтому присела на корточки возле дочери и погладила её по волосам.

— Я тоже рада, милая, я очень по вам скучала — по тебе и по Тиму, — сделала специально жёсткий намёк на, что по поводу папы у меня нет никаких мыслей. Валера вскинул подбородок и сузил глаза.

Время в машине тянулось почти бесконечно. Я не знала, куда себя деть, сидя рядом с мужем на переднем сидении.

Когда мы почти доехали, я наконец-таки уточнила:

— Что с моей машиной?

— Это теперь твоя машина, — сказал холодно Валера.

— Нет. Мне интересно, что с моей машиной?

— Она в автосервисе, когда её подрихтуют, я её выставлю на продажу.

— Но это моя машина. Ты не имеешь права ничего продавать!

— А ты моя жена, я имею все права на все, — оскалился муж, и я поняла, что у меня в крови взбурлил адреналин, он опять делал то же самое. Он опять заставлял меня ощущать себя какой-то никчёмной.

— Валер, не смей так поступать со мной. Это моя машина, и я хочу ей продолжать пользоваться.

— А я не позволю моей беременной жене ездить на машине, у которой был разбит весь перед, разбит весь зад. Поэтому нет, дорогая моя, ты будешь ездить на моей машине, которая в два раза больше и которую хрен кто протаранит, о’кей? — очень зло и нервно спросил Валера и в этот момент въехал на парковку возле дома. Он затормозил, вытащил все мои вещи, открыл мою дверь и помог выбраться, хотя я не настаивала на этом, и скажу больше, я даже проигнорировала протянутую ладонь. Валера поджал губы и цыкнул языком. Он меня тоже бесил.

К моему облегчению, муж не стал оставаться в квартире. Он зашёл, поставил мои вещи на тумбочку, прошёл, все проверил, забрал какие-то документы из своего кабинета и тепло попрощавшись с Лидой, коротко мне сказал:

— Я всегда на связи. Мы всегда можем с тобой все что угодно обсудить, Рин…

— Но нам не о чем с тобой больше говорить, — заметила я холодно.

— Как знаешь. Но прежде, чем совершать необдуманные поступки, я все же рекомендовал бы тебе хоть немножечко включить голову, — сказал, как плюнул, и вышел за дверь.

Меня начало трясти от такой несправедливости. Тим только выругался вслед отцу, но я зашикала на него, потому что не понимала и никогда не могла допустить, чтобы мой ребёнок так отзывался о собственном родителе.

Спустя два дня затишья и того, что я приходила в себя, передо мной встал тяжёлый выбор. Мне надо было просто встать, одеться и поехать, подать заявление на развод. Прочитав в интернете о том, что нас не разведут в загсе, потому что один из супругов против, я поняла, что мне надо искать хорошего юриста. Он нашёлся очень быстро в конторе, которая была недалеко от дома, но я почему-то медлила. Такое чувство, как будто бы набирала побольше воздуха перед прыжком в воду.

Тим продолжал быть таким же демонстративно-холодным, Лида все чаще и чаще задавала мне один и тот же вопрос:

— Когда папа вернётся домой? — при этом она делала такие печальные, грустные глаза, что у меня сердце кровью обливалось от одного их вида. Я понимала, что дети ни в чем не виноваты, но жертвовать жизнью и, возможно, потом в будущим — как-то неправильно, потому что я струсила, потому что хотела остаться для детей хорошей.

На третий день моё самообладание все же вернулось. Я, после того, как отвезла Тима на теннис, а Лиду — в кружок, все-таки села и доехала до юридической конторы, быстро обрисовала ситуацию, объяснила, что мирно договориться мы с супругом вряд ли сможем, рассказала также о своей беременности, с которой пока не знала, что делать. Я была максимально честной и открытой, и мужчина, который составлял исковое, был очень участливым. Он обещал, что сделает все, что в его силах, чтобы я не осталась в каком-то проигрышном положении. Хотя, если честно, зная Валеру, я вообще бы не удивилась, если бы он зашёл в зал заседания с диким воплем о том, что да, пусть она берет все, что ей хочется. Я никогда не буду сраться из-за последней ложки, из-за последней вилки. Это моя жена, и она обязана быть всегда во всем самом лучшем. Пусть забирает все, что хочет.

Это было вполне в его манере. Я же уже рассказывала, что Валера — человек широкой души, и мне кажется, разводиться он тоже будет именно так.

Прошло ещё два дня с момента, как я подала на развод. Видимо, Валера что-то почувствовал, потому что вечером он приехал повидаться с Лидой и как-то слишком демонстративно перед уходом замер в коридоре.

— Карин, ты мне ничего не хочешь рассказать?

Я поджала губы и с грохотом захлопнула свой ежедневник, в который я записывала все необходимые траты на будущее. Я пыталась свести весь свой баланс, чтобы оценить возможность беременности. Мне не помогали чувства, поэтому я решила подойти к вопросу о детях, о ребёнке, о третьем ребёнке, чисто с рациональной точки зрения. Не просто же так он держался за меня. Не просто же так после ужасного удара не случилось выкидыша. Пусть кто-то назовёт меня суеверной, пусть кто-то назовёт меня глупой, но я не могла просто прийти и лечь на аборт, сказать, что это нежеланный ребёнок, незапланированный ребёнок и поэтому от него стоит избавиться.

Я не могла так поступить.

Я поэтому пыталась просчитать хотя бы первые полгода жизни малыша.

От этих мыслей и под бдительным взором мужа у меня в носу все защипало. Я, обозлившись сама на себя, повернулась и прошипела:

— Да, хочу. Я подала на развод, доволен?