Я не играю в любовь! - Лора Брантуэйт

Утро Молли началось по третьему сценарию. С нежного и дразнящего поцелуя Джеральда. Молли с радостью ответила. Она купалась в море понимания и ласки. Ах, если бы каждое утро просыпаться в его объятиях! А обычно она вскакивает и мчится на репетицию. Стоп! Репетиция! Так-так… Сегодня же понедельник!

– Джерри, сколько сейчас времени?

– А что?

– Сегодня же понедельник! Мне надо на работу. Только пришла в труппу – и прогул? Хорошего же обо мне мнения будет мистер Айсхолд!

– В таком случае лети в ванную. Я вызову такси.

Джеральд поднял свое молодое дарование, рвущееся служить Мельпомене, на руки и отнес в душ. Там он открыл воду и оставил Молли нежиться под ласковыми струями. Что она с удовольствием и сделала.

Как же хорошо! Мой милый, хороший, только мой!

Молли жмурилась от удовольствия и капель воды, иногда попадающих в глаза. На душе было спокойно и радостно. Весело журчала вода. Молли была уверена, что за окном сегодня обязательно проглянет солнце и приласкает своими лучами только что выпавший снег. А еще она представляла, как они с Джеральдом ходят гулять в парк, к друзьям, как она познакомит его со своей сестрой, как они будут ходить в кино и в театр… Стоп! Что-то похожее она уже где-то видела.

Все мысли испарились, в голове было пусто. Это сознание противилось, не хотело признавать очевидное.

Тогда… в театре. Он же был с другой женщиной. О, как это подло! И о чем я только думала вчера?! Молли проклинала себя. Вот уж действительно, если не хочешь чего-то замечать, то и не заметишь. Просто слишком хотелось поверить в счастье. А ему? О чем он, интересно, думал, занимаясь с ней любовью? О том, чем она и эта его… молодая пышечка различаются?

Разъяренная Молли решительно закрыла воду и собралась выйти из душа с твердым намерением разнести Джеральда в пух и прах. Да как он смел! Ни одному мужчине не прощается такое обращение с женщиной! Она поднесла ладонь к ручке двери и застыла, пораженная мыслью, что сама во всем виновата.

Ведь она сама позвонила с просьбой приехать именно ему, а не в полицию, не сестре, не соседке. А он, движимый профессиональным долгом, помчался неизвестно куда! Хотя мог бы поручить это другим, он не обязан работать, когда его дежурство заканчивается. И спасать малознакомых женщин в том числе.

А то, что произошло потом… Он же не железный, а далеко не каждый мужчина, находясь в одной комнате с молодой женщиной, которая сама (сама! о, как стыдно! какое унижение!) набросилась на него, устоит перед искушением. У них же голова устроена иначе, чем у женщин. И им гораздо сложнее себя контролировать. Молли стояла в ванной с низко опущенной головой. Ее щеки были алее лепестков маков. С волос капала вода, но она этого не замечала. Какая разница, что происходит с твоим телом, если душа получила смертельно опасную рану?

Я ухожу, сказала она себе. Как же можно было быть такой дурой? Только не плакать. Я сделаю вид, что ничего не произошло. Он не должен видеть моего позора. Пусть он думает, что эта ночь для меня ничего не значит. Так будет лучше.

– Завтрак на столе. Можешь откусить немного от булочки и сделать пару глотков кофе. Но не трогай паштет без меня ни в коем случае! – Джеральд шутливо погрозил Молли пальцем.

Она натянуто улыбнулась и поспешила спрятать глаза. Боком прошла в комнату и принялась сушить волосы.

– Что-то случилось? – Джеральд был озадачен ее безразличным поведением.

– Нет-нет, что ты! – Молли изо всех сил старалась выглядеть естественной. Как в тот вечер, с Генри. – Иди в душ. А потом позавтракаем вместе. И я как раз успею на репетицию. Хорошо?

– Конечно. Не скучай.

– Я постараюсь.

Джеральд скрылся за дверью ванной. Молли зашумела феном. Благо, волосы были короткими и высохли быстро. Оделась моментально. Бросила последний взгляд – прощальный – на закрытую дверь ванной. И, пряча слезы, вышла из номера, где всего несколько часов назад была счастлива, как никогда в жизни.

Молли все ускоряла и ускоряла шаги. Она прошла уже около полумили по шоссе, не зная, идет ли в Линн-Лейк или, наоборот, удаляется от него. Шел снег, тяжелый, мокрый. Он ложился на щеки Молли и таял, оставляя дорожки. К талой воде прибавлялась соль слез. Молли не могла запретить себе думать о предательстве Джеральда.

Снежинки запутались в ее волосах. Под плащ пробрались резкие порывы северного ветра. Молли поняла, что еще немного – и она сляжет с температурой недели на три. Не почувствовала телом, а сообразила. Странно, но она абсолютно не ощущала холода физически. Молли подняла руку и проголосовала. Водитель любезно согласился добросить ее до Линн-Лейка.

Он оказался общительным малым и искоса поглядывал на свою странную пассажирку. Все же он не решался вступить в разговор и выяснить, что с ней случилось. Начать успокаивать, язык тоже не поворачивался. Такая не позволит первому встречному залезть в ее душу, подумал он.

Знали бы вы, как вы ошибаетесь! – ответила бы Молли, если бы умела читать мысли. Не далее как вчера я позволила незнакомцу растоптать меня и раскатать тонким-тонким слоем.

– Молли! Молли! – разносились по коридорам отеля «Блэкберри» отчаянные крики, крики человека, потерявшего что-нибудь необходимое для жизни. Осиротевшего. Бесконечно одинокого.

Джеральд звал Молли. Он еще не знал, что она ушла навсегда. Он не мог понять, почему она ушла так. Поняв, что беготней и криками Молли не вернешь, Джеральд вернулся в номер и вызвал такси.

Молли вышла из машины, забыв даже поблагодарить водителя. И только потом сообразила, что попала в незнакомый район. Она прошла несколько улиц, не сворачивая, пока не вышла к центру. Вот и ресторанчик, где они как-то ужинали с Томом. А где-то неподалеку должен быть и сам Том. Точнее его квартира. Молли немного побродила между домов и нашла то, что искала.

– Томми, это я!

– Молли! Молли! – Том незамедлительно открыл дверь и сгреб «пропащую» в охапку. – Да ты же совсем замерзла!

Он стянул с Молли плащ и промокшие сапоги, чуть ли не силой влил в нее две чашки теплого чая с медом. Молли согревалась, и одновременно оттаивало ее сердце. Она чувствовала, что вот-вот захлюпает носом и расплачется прямо на глазах у Тома.

– Мы не успеваем на репетицию. – Молли довольно часто прибегала к этому приему – заговорить о работе, углубиться в отвлеченные темы, словом, занять себя – это всегда помогает собраться.

– Да какая репетиция! – возопил Том. – На тебе лица нет!

– Как?! – Молли, пытаясь пошутить, схватилась руками за собственные щеки, но Том даже не улыбнулся.

– Бледная, замерзшая, вся дрожишь, сама не своя. Наш режиссер терпеть не может прогулов и опозданий, но к здоровью актеров относится в высшей степени серьезно. Если ты сейчас просто пару дней посидишь дома, то к четвергу будешь на ногах, а если пойдешь репетировать, то сляжешь недели на три. Я думаю, он выбрал бы первый вариант событий.